Кто? — Леди Эйвора, милорд. Сольвей побелела. — Тётя? Лада смотрела на список. Потом на Сольвей. Потом на Кайрана. И понимала: вот она, настоящая трещина. Не в кладовой. Не в стене. В доме. Кайран медленно взял список со стола. — Закрыть ворота. Хрод кивнул. — Да.— Послать людей по южной дороге. Если Рианна ещё на острове — найти. Если ушла на корабле — узнать, на каком. — Да, милорд. — Вельмар. Управляющий поднял глаза. — Вы останетесь в замке. Без моего разрешения не покидать стены. — Милорд, вы подозреваете меня? — Да. Просто. Без «возможно». Без дипломатии. Вельмар побледнел до серости. Лада едва не сказала: наконец-то слово понравилось. Но промолчала. Потому что момент был слишком серьёзным. Сольвей стояла рядом, глядя в пустоту. — Она отправила Рианну, — прошептала она. Лада тихо сказала — Пока мы знаем только это. — Нет. Сольвей покачала головой. — Рианна не просила уехать. Она плакала. Сказала, что не хочет. А тётя сказала, что долг дочери — быть рядом с матерью. Лада закрыла глаза. Вот так. Опять долг. Любимое оружие. — Где комната Рианны? — спросила она. Сольвей посмотрела на неё. В глазах всё ещё стояли слёзы. Но теперь там было и другое. Злость. Первая настоящая. — Я покажу. Комната горничной находилась в боковом крыле, рядом с комнатами верхних служанок. Маленькая. Чистая. Почти пустая. Кровать. Сундук. Крючок для платья. Полка. Маленькое зеркало. Лада вошла первой. Следом Сольвей. Потом Бригта, которую позвали как свидетеля и помощницу. Кайран остался в коридоре. И правильно. Женские комнаты лучше смотрят женщины. В мужском взгляде слишком часто теряются мелочи. Сундук оказался почти пустым. Слишком почти. Лада присела. — Она уезжала надолго? — Так сказали. — Вещей мало. Сольвей кивнула. — Да. Бригта тихо добавила — Если бы служанка ехала на материк, взяла бы больше белья. Лада посмотрела на неё с одобрением. — Умница. Бригта покраснела. — Я просто... — Не оправдывайся за ум. Они начали искать. Не красиво. Не драматично. А как ищут женщины, которым нужно понять, куда делись правда, вещи и чужая жизнь. Под матрасом — ничего. В сундуке — старая лента, запасные чулки, иголки. За зеркалом — маленький засушенный цветок. На полке — гребень с двумя сломанными зубцами. Лада уже почти решила, что комнату вычистили, когда Сольвей вдруг застыла у стены. — Что? Девушка медленно подняла руку. На внутренней стороне деревянной панели возле кровати виднелась крошечная царапина. Не случайная. Лада подошла. Провела пальцем. Панель чуть подалась. — Нильса сюда. Кайран вошёл почти сразу. — Что нашли? — Пока дырку в вашей стене. — В моей? — Не радуйтесь, в маленькой. Нильс пришёл через несколько минут с ножом и тонким железным инструментом. Панель сняли быстро. За ней оказался узкий тайник. Внутри лежал свёрнутый кусок ткани. И маленькая записка. Лада не взяла сразу. Посмотрела на Сольвей. — Ты готова? Девушка сглотнула. — Нет. — Хорошо. Значит, честно. Она развернула ткань. Тёмная шерсть. С узкой серебристой вышивкой. Точно такая же, как обрывок со сторожевой площадки. Сольвей закрыла рот рукой. Кайран очень медленно выдохнул. Бригта побелела. Лада взяла записку. Бумага была тонкая. Почерк мелкий. Всего несколько слов. «Огонь ниже. После третьего удара. Не смотри назад». Сольвей зашаталась. Кайран подхватил сестру раньше, чем она упала. Лада смотрела на записку. И чувствовала, как злость внутри становится холодной. Очень холодной. Потому что это уже не намёки. Не предположения. Не яблоки, не бочки, не слухи. Это была инструкция. Кому-то. Рианне. Или через Рианну. — Почерк? — спросил Кайран. Сольвей, бледная как снег, прошептала — Не её. — Чей? Она подняла глаза. И посмотрела на Ладу. Не на брата. На Ладу. Потому что, возможно, уже понимала ответ, но не могла произнести. Лада медленно сложила записку. — Похож на женский. Кайран повернулся к ней. — Ты знаешь? — Нет. — Но думаешь. — Да.— О ком? Лада посмотрела на Сольвей. Потом на тёмный кусок ткани. Потом на дверь, за которой стоял дом, где слишком долго всё происходило тихо. — Я думаю, — сказала она, — что ваша тётя сейчас впервые за много лет совершила ошибку. И в этот момент где-то внизу, в главном зале, громко закричала женщина. Не от страха. От ярости. Голос Эйворы. Кайран резко повернулся к двери. Сольвей вздрогнула. Лада медленно поднялась. — Вот теперь, милорд, — сказала она, — чай закончился. Начинается настоящая семейная беседа.
Глава 8
Из комнаты Рианны они вышли уже затемно. За окнами бушевал ветер. Настоящий. Северный. Такой, от которого дрожали стёкла и старые балки отзывались тихим глухим стоном. Казалось, весь Ардейн чувствовал приближение чего-то большого. Не шторма. Не снегопада. Чего-то человеческого. Гораздо опаснее. Лада шла рядом с Кайраном по длинной галерее. Внизу, далеко под ними, шумело море. Вверху сквозь витражи пробивался зелёный свет северного сияния. Небо снова горело. Лель уже поднялась над горизонтом. Вторая луна пока пряталась за облаками. — Ты думаешь, это Эйвора? — спросил Кайран. Лада посмотрела вперёд. Не на него. На тёмные окна. — Я думаю, что всё слишком удобно. — Объясни. — Смотри. Она начала загибать пальцы. — Горничная Сольвей получает жир. — Да.— Горничная Сольвей исчезает. — Да.— Горничная Сольвей оказывается связана с женщиной возле ложного огня. — Возможно. — И всё это приводит нас к Сольвей. Кайран помрачнел. — Верно. — Слишком красиво. — Ты считаешь, её подставили? — Я считаю, что кто-то очень хотел, чтобы мы начали именно с неё. Они остановились возле высокого окна. Море внизу казалось чёрным. Только белые гребни волн вспыхивали в темноте. — А если это действительно Рианна? — Тогда кто-то использовал Рианну. — Почему? — Потому что умные люди редко сами бегают с факелами по скалам. Кайран усмехнулся. — Ты говоришь как человек с опытом. — Я работала с людьми. — Это хуже? — Намного. Он тихо рассмеялся. И снова замолчал. Но теперь молчание было другим. Тёплым. Привычным. Лада вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится идти рядом с ним. Вот так. Без разговоров. Без необходимости что-то доказывать. Без масок. Странное чувство. Очень опасное чувство. Потому что именно так люди привязываются. Незаметно. Постепенно. Сначала привыкают к голосу. Потом к присутствию. Потом к тому, что рядом есть кто-то, на кого можно опереться. А потом становится поздно. — О чём задумалась? Она вздохнула. — О том, что ты мне не нравишься. — Ложь. — Да.— Хорошо. — Тебя не смущает признание? — Нет. — Самоуверенный северянин. — Влюблённый северянин. Лада едва не споткнулась. Кайран даже не моргнул. Сказал и пошёл дальше. Как будто сообщил прогноз погоды. Как будто это самая обычная вещь в мире. Она смотрела ему вслед несколько секунд. Потом догнала. — Ты сейчас серьёзно? — Да. — Вот так просто? — А зачем сложно? —
