Во дворе стояли люди. Много людей. Слуги. Стража. Работники. Но никто не разговаривал. Даже лошади нервничали. Кайран заметил одновременно с ней. Лицо мгновенно изменилось. Стало жёстким. Опасным. Они ещё не успели спешиться, когда навстречу выбежала Бригта. Бледная. Заплаканная. — Миледи! Лада уже слезала с лошади. — Что произошло? — Леди Сольвей...Сердце неприятно ухнуло вниз. Кайран шагнул вперёд. — Что с ней? — Она пропала. Тишина ударила сильнее любого крика. Лада почувствовала, как рядом застыл Кайран. Совершенно. Будто превратился в камень. — Повтори. Голос был очень спокойным. Слишком спокойным. Бригта расплакалась. — Она была у себя. Потом пошла в часовню. Потом... — Потом? — Потом её никто не видел. Кайран побледнел. Впервые. За всё время. По-настоящему. Лада почувствовала ледяной укол под рёбрами. Проклятье. Проклятье. Проклятье. Они ушли из замка. Оставили Сольвей. И враг ударил именно туда. — Когда? — Около часа назад. Хрод выругался. Очень длинно. Очень образно. Никто даже не подумал его остановить. Потому что все были согласны. Кайран уже шёл к замку. Быстро. Почти бегом. Лада догнала его на лестнице. — Стой. — Нет. — Кайран. Он резко остановился. Повернулся. Глаза были страшными. Не злыми. Страшными. — Они забрали мою сестру. — Возможно. — Возможно?! — Да. — Лада... — А возможно, она ушла сама. Он замер. Хрод тоже. Бригта перестала плакать. — Зачем? — Не знаю. — Сейчас не время для загадок. — Нет. Сейчас самое время. Лада посмотрела на всех по очереди. — Сольвей изменилась. — Да.— Она перестала слушаться Эйвору. — Да.— Она начала думать. — Да.— Она начала задавать вопросы. Кайран молчал. Но уже слушал. Очень внимательно. — А теперь вспомни её лицо вчера. Он нахмурился. — Когда? — После списка с жиром.—...— После разговора о Рианне.—...— После того как она узнала про письмо. И тут он понял. Лада увидела это мгновенно. — Она что-то вспомнила. Кайран медленно выдохнул. — Да.— И никому не сказала. — Да.— Потому что хотела проверить сама. — Проклятье. Вот теперь он понял окончательно. И именно поэтому выругался. Сольвей выросла. Буквально за несколько дней. И сделала то, что делают все молодые люди, которые впервые считают себя взрослыми. Решила справиться самостоятельно. — Её комнату. — Сейчас. — Часовню. — Да.— И найти Эйвору. При последнем имени Лада специально посмотрела на Кайрана. Очень внимательно. Он выдержал взгляд. Не отвёл. Хорошо. Очень хорошо. Потому что сейчас нельзя было снова сделать Эйвору главным подозреваемым просто потому, что это удобно. Слишком многое уже указывало на другую игру. Комната Сольвей выглядела так, будто хозяйка собиралась вернуться. Платье на ширме. Открытая книга. Недопитый чай. Шаль на кресле. Лада медленно обошла комнату. Не спеша. Не говоря ни слова. Кайран стоял у окна. Как натянутая тетива. Хрод держался у двери. Именно поэтому заметила она. Маленькую деталь. Очень маленькую. На письменном столе. Под прессом для бумаг. Листок. Сложенный вчетверо. — Кайран. Он подошёл сразу. Лада развернула бумагу. Почерк был знаком. Сольвей. Неровный. Торопливый. «Если я права, то всё началось гораздо раньше. Не сердись. Я просто хочу узнать правду. С.»Повисла тишина. Потом Хрод тихо сказал — О нет. Кайран закрыл глаза. На секунду. Только на секунду. Но Лада увидела, насколько ему больно. Не как лорду. Как брату. — Упрямая идиотка. — Да.— Такая же, как ты. Лада возмутилась — Прошу прощения. — Нет. — Я старше. — Именно. — Это другое. — Не помогает. Она хотела ответить. Но в этот момент заметила ещё кое-что. На обратной стороне листа. След. Слабый. Едва заметный. Как будто бумага лежала поверх другой записи. Лада поднесла лист ближе к окну. Свет упал под углом. И проявились вдавленные линии. Несколько слов. Не полностью. Только часть."...старая башня...""...до рассвета...""...не говори брату..." — Нашёл, — прошептала Лада. Кайран мгновенно оказался рядом. Прочитал. Лицо стало каменным. — Старая башня. Хрод резко выругался. — Южная? — Да. — Она заброшена. — Именно поэтому. Кайран уже разворачивался к двери. Но Лада поймала его за руку. — Подожди. — Нет. — Подожди. Он остановился. Только потому что это была она. И они оба это знали. — Что? — Если Сольвей пошла туда сама, мы ещё успеваем. — А если её увели? — Тогда нас там ждут. Тишина. Хрод посмотрел сначала на одного, потом на другую. И очень разумно промолчал. Потому что оба были правы. А это всегда самая неприятная ситуация. — Собирай людей, — сказала Лада. — Уже. — Не весь гарнизон. — Почему? — Потому что если это ловушка, кто-то хочет выманить тебя из замка. Кайран замер. Вот теперь попала. Точно. Потому что они нашли склад. Потому что нашли книги. Потому что нашли след. И потому что настоящий противник наверняка уже понял: игра заканчивается. А значит сейчас начнутся самые опасные ходы. — Проклятье. — Именно. — Тогда разделимся. — Нет. Он посмотрел на неё. — Что нет? — Мы больше не разделяемся. Повисла пауза. Очень короткая. Но важная. Кайран смотрел ей в глаза. Потом медленно кивнул. — Хорошо. И вот это было важнее любого признания. Потому что ещё неделю назад он бы просто приказал. А сейчас согласился. Пусть и через силу. Лада почувствовала, как внутри становится неожиданно тепло. Даже посреди всего этого безумия. Потому что доверие иногда стоит дороже любви. Особенно в доме, где слишком долго жили ложь и манипуляции. А далеко за стенами замка старая башня уже поднималась над скалами в предрассветной мгле. И никто из них ещё не знал, что именно там их ждёт не только Сольвей. Но и человек с хриплым голосом.
Глава 9
Старая башня стояла на южном мысу, где Ардейн заканчивался острым каменным пальцем, вонзённым в море. Когда-то там держали сигнальный огонь. Потом построили новый маяк, дороги изменились, корабли стали заходить с другой стороны острова, и башню бросили. Север не любит пустых мест, но умеет делать их страшными: ветер выел раствор между камнями, снег забил бойницы, деревянные перекрытия потемнели от сырости, а у подножия скалы волны били так, будто пытались добраться до старых стен и забрать их себе. Лада видела башню ещё издалека. Тёмную. Кривую. Неприятно живую в предрассветной мгле. Солнце ещё не поднялось. На востоке только светлела тонкая холодная полоса, а над морем висели две луны: Лель — бледная, почти прозрачная, и Мора — большая, тяжёлая, серебристая, как глаз древнего зверя. Северное сияние уже уходило, но в небе оставались зелёные рваные ленты, похожие на следы от когтей. Кайран ехал молча. И от этого становилось хуже. Когда он шутил, спорил, рычал, приказывал — рядом с ним ещё можно было дышать. Сейчас он был слишком тихим. Не спокойным. Именно тихим. Так молчит человек, который боится не смерти. А того, что может не успеть. Лада держалась рядом. Не
