вещи перевезут в Йоркшир. Если начать собираться прямо сейчас, Ровена забеспокоится. По правде говоря, Дафна больше боялась реакции на эти новости своей пожилой горничной, чем сыновей.
Дафна слабо помнила дом в Йоркшире, принадлежавший ее деду. Она была там только раз, семь лет назад, по просьбе Томаса, когда унаследовала дом и скромное состояние — деньги, на которые им теперь с сыновьями предстоит жить.
Когда она предложила мужу продать дом, Томас сказал: «Твой дед был прекрасным человеком. Зарабатывать на жизнь тяжелым трудом и собственным мастерством — достойно мужчины, что бы там ни думали сливки общества. Не позволяй Уолтеру Гастингсу все испортить!»
Конечно, Томас был прав. Этот дом — единственное, что осталось у Дафны от состояния ее деда, угольного барона, большую часть которого растранжирил Уолтер Гастингс. Дом продувался всеми ветрами, не отличался уютом, но был расположен в глуши, достаточно далеко от Лессинг-холла и Лондона, чтобы она могла собраться там с духом и обдумать, как жить дальше.
Стук в дверь вернул Дафну в реальность.
Вошел Понсби с карточкой на подносе, на которой было написано «Сэр Маркус Лоури».
— Не знаю никакого сэра Маркуса Лоури.
— Это давний знакомый покойного графа.
Дафна со вздохом взглянула на стопку писем, которую надеялась сегодня разобрать.
— Очень хорошо. Где он?
— В желтой гостиной, ваша милость.
Дафна быстро добралась до просторной, но неуютной гостиной, где гуляли сквозняки, надеясь, что это обстоятельство вынудит посетителя уйти пораньше.
Ее приветствовал дряхлый старик в долгополом сюртуке и парадном напудренном парике, учтиво поклонившись.
— Благодарю вас, что согласились меня принять, леди Дейвенпорт.
— Очень приятно. Прошу вас, сэр Маркус, присаживайтесь.
Он с видимым облегчением опустился на один из жестких стульев, которыми была заставлена комната.
— Как мне сообщили, вы знали моего покойного мужа?
Огромный парик кивнул.
— Мы много лет были близкими друзьями. Хоть мы с Томасом редко виделись в последние годы, но переписывались регулярно. Каждый раз, когда он приезжал в Лондон, особенно по делам нашего садоводческого общества, мы встречались. Мне очень жаль, что я не смог присутствовать на его похоронах: проблемы со здоровьем сделали такое путешествие невозможным. — Маркус умолк, полез в глубокий карман зеленовато-желтого сюртука и извлек оттуда потертый кожаный футляр. — В последний раз я видел Томаса два года назад. Кажется, вы его сопровождали.
— Да, это было незадолго до несчастного случая. В тот раз он читал свою статью перед публикой.
Сэр Маркус улыбнулся.
— Я при этом присутствовал — статья была совершенно великолепна (впрочем, как всегда). Так или иначе, я был приглашен на обед в Дей вен порт-хаус, но мои планы изменились в последнюю минуту. Перед моим отъездом Томас меня навестил и передал мне письмо. — Шея старика покрылась румянцем. — Он ознакомил меня с его содержанием на случай, если вам понадобится свидетель. — Старик внезапно рассмеялся. — Вы, наверное, подумаете, что это не лучший вариант, особенно учитывая, что я на восемь лет старше Томаса!
Так значит, сэр Маркус еще старше, чем выглядит, хоть в это и трудно было поверить. Дафна виновато сглотнула, устыдившись, что принимает его в этой холодной комнате и даже не предлагает чаю.
— Я прочел в газетах о возвращении лорда Рамзи и решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы передать это вам, а то в последнее время мое здоровье оставляет желать лучшего. — Он с трудом поднялся на ноги, чтобы передать ей футляр, Дафна быстро вскочила и подошла к нему, за что была вознаграждена благодарной улыбкой. — Премного вам благодарен, миледи. Ваша доброта сравнима лишь с вашей красотой.
В мутных глазах старика сверкнула чертовщинка, когда он окинул ее с ног до головы привычным взглядом былого волокиты, и Дафна не смогла сдержать улыбки, почему-то подумав, что таким будет Хью лет через сорок.
— Я подожду, пока вы не прочтете, на случай если у вас возникнут вопросы.
— Вы очень добры. Я прикажу принести чай.
— Премного вам благодарен. В мои годы чай — одно из немногих еще доступных удовольствий, — добавил сэр Маркус, сокрушенно вздохнув.
В ожидании чая они вели легкую беседу. Поставив перед гостем чашку с чаем и большую тарелку печенья, Дафна открыла футляр. Внутри было два конверта. Сначала она вскрыла тот, на котором было написано: «Вниманию заинтересованных лиц».
«Я, Томас Редверс, пишу это письмо и клянусь в истинности в нем изложенного, перед бывшим мировым судьей, сэром Маркусом Лоури.
Сознавая, до каких глубин грехопадения Малкольм Гастингс опускался в прошлом, я считаю необходимым оставить этот документ как доказательство против любой напраслины, которую этот человек может возвести на мою жену, леди Дафну Дейвенпорт, и моих сыновей. В прошлом он с целью шантажа для получения денежных средств от моей жены угрожал обнародовать клеветническое посягательство на отцовство двоих моих сыновей, Люсьена и Ричарда Редверсов. Я, Томас Люсьен Эдвард Редверс, граф Дейвенпорт, клянусь, что эти дети — мои родные потомки».
В письме стояла настолько узнаваемая подпись графа, что Дафна чуть не прослезилась.
— Прочитайте второе письмо, миледи, и тогда поговорим, — предложил гость, серьезно глядя на нее.
«Дражайшая Дафна!
Я пишу это письмо, так как подозреваю, что однажды Малкольм может выдвинуть угрозы против тебя и наших сыновей, не говоря уже о чести семьи Редверс. Если я прав, прилагающееся письмо по крайней мере докажет, что мне было известно о его лживых утверждениях, ну а если ошибаюсь, вреда не будет. Сэр Маркус — мой самый близкий друг, поэтому он договорился со своим поверенным, что копию данного письма доставят тебе в случае его смерти.
Я должен еще кое в чем сознаться. Мой племянник, Хью Редверс, жив и всем известен как Одноглазый Стендиш…
Дафна подняла глаза:
— Он знал о лорде Рамзи.
Лоури кивнул:
— Да. Первые несколько лет он лишь подозревал это, но, когда его друг адмирал лично встретил Хью, его подозрения подтвердились.
У Дафны помутилось в глазах, и она наклонила голову и зажмурилась, не давая пролиться слезам, и все же заставила себя дочитать письмо.
…Прости, что я не смог заставить себя довериться тебе. Должен признать, частично в этом повинен стыд за то, что я так мало отвечал на привязанность моего любимого племянника и наследника, что он предпочел, чтобы я считал его мертвым, вместо того чтобы вернуться домой.
Я также опасался, что ты не примешь моей защиты, если будешь считать, что обманом присвоила наследство Хью. И, зная тебя, полагаю, что ты поступила бы по совести независимо от последствий…
На страницу упала капля, и
