над письмом возник сложенный белый носовой платок.
Дафна взяла его, не поднимая глаз:
— Благодарю вас.
…Я не мог этого допустить. Ты должна мне поверить, когда я говорю, что Хью никогда не желал такой жизни. Я знал, что он не вернется. Оставался только мой племянник Джон, но я не мог этого допустить. Не только из-за тебя, но из-за сотен людей, которые от меня зависят. Я никогда не жалел о своем решении жениться на тебе, как и о рождении двух прекрасных сыновей.
Письмо, приложенное к этому, и слово сэра Маркуса должны лишить силы любые посягательства со стороны Гастингса. Однако со сплетнями, которые он может распустить, все не так просто, и ни одному нотариусу или судье не под силу стереть из памяти людей мысли, которые туда заронили. Если Гастингс когда-нибудь начнет от тебя что-то требовать, обратись за помощью к Уильяму Стендишу. Он знает, как связаться с Хью. Если когда-нибудь понадобится союзник против Гастингса, думаю, тебе не найти никого лучше моего племянника. Надеюсь, что мои подозрения беспочвенны, и сожалею о том, что однажды не смогу больше тебя защищать.
С любовью к тебе, моя любимая девочка, Томас».
Прежде чем поднять взгляд, Дафна сложила бумагу и аккуратно разгладила.
— Томас был замечательным человеком, — сказал сэр Маркус. — Я знаю, что вы и сыновья сделали его счастливым.
— Благодарю вас.
Даже после смерти Томас продолжал защищать их и пытался спасти ее от вероятного бесчестья. Она подумала о Хью и тех доказательствах, которые теперь могла ему предоставить, и сердце чуть не вырвалось у нее из груди.
Возможно, ее обман огорчит Хью, но по крайней мере у него не будет причин для недоверия или отвращения хотя бы в том, что касается ее брака. Она никогда не расскажет ему правду о Малкольме: слишком стыдно, да ему и ни к чему об этом знать. Пусть уж лучше считает, что по глупости и доверчивости она вляпалась в неприятности.
Хью и Дафна прибыли к особняку леди Летиции на Гросвенор-сквер на полчаса раньше назначенного часа вместе со всей семьей.
Анна тут же схватила Дафну и развела ей руки в стороны, любуясь платьем и даже рот раскрыв от изумления.
— Это ты сама придумала фасон? — спросила она скептически.
Дафна рассмеялась, а Анна залилась краской.
— Я не это хотела…
— Именно это, и ни к чему извиняться. Ответ на твой вопрос отрицательный. Ровена и мадам Тереза чуть не подрались, и мадам взяла верх.
— Платье великолепно, настоящий шедевр.
Дафна была в этом не так уверена, но ей совсем не хотелось обсуждать фасон одеяния. Несколько минут проболтав с Анной и ее родителями, она отошла поздороваться с леди Летицией, которая царственно восседала в обитом гобеленовой тканью вольтеровском кресле, положив больную ногу на скамеечку. На даме был красновато-коричневый наряд, бриллианты размером с лесной орех гроздьями висели на ее объемистом бюсте и унизывали распухшие пальцы. Она о чем-то говорила с дворецким, но, когда увидела, что к ней направляется Дафна, отослала его.
— А, ты… Подходи, садись рядом со мной, дорогая. — Она указала на свободное кресло.
— Добрый вечер, миледи.
Пожилая дама придирчиво осмотрела ее через богато украшенный лорнет.
— Я так понимаю, твоя горничная с кислой рожей выбрала это платье?
Платье было из темно-синего шелка, слишком облегающее и со слишком глубоким вырезом, как считала Дафна. Больше того, под ним была всего одна почти невесомая нижняя юбка, но теперь уже поздно сожалеть о принятом решении, даже если оно привело к нудным обсуждениям.
— Обычно я доверяю Ровене, но фасон этого платья выбрала мадам Тереза.
Леди Летиция расхохоталась.
— Мудрое решение. Думаю, голова у тебя под завязку забита возвышенной ерундой, так что думать об одежде недосуг, совсем как моему братцу, земля ему пухом. — Она постучала бокалом по обитому тканью подлокотнику кресла, неотрывно буравя Дафну стальным взглядом, словно какое-то насекомое. — Я ужасаюсь при одной мысли, как ты могла с ним жить.
Дафна хотела было возразить, но пожилая дама оборвала ее, громко прищелкнув языком.
— Я знаю, что он не был с тобой жесток, дорогая, но они с моей сестрой — словно парочка беспомощных детей, за которыми нужен глаз да глаз. Думаю, это тебе приходилось заботиться о них обоих. Пока ты не появилась в их жизни, я бы не удивилась, если бы они каждый раз встречали меня в Лессинг-холле в нагрудниках и домашних туфлях. — В ее суровых серых глазах промелькнуло что-то вроде печали. — Ты была очень добра к моему брату. Я рада, что он сумел тебя отблагодарить.
Дафна наморщила лоб. О чем говорит эта пожилая леди?
Леди Летиция помахала рукой.
— Но это теперь уже неважно. — Ее взгляд обратился к Хью, стоявшему неподалеку. — Осмелюсь предположить, тебе понадобились кнут и шпоры, чтобы притащить его сюда сегодня.
Как ни странно, заставлять Хью ехать на бал не пришлось, и на протяжении недолгой поездки в экипаже он был непривычно смирным и серьезным.
— Мне кажется, ему хотелось приехать сюда, — солгала Дафна.
— Хм. — Взгляд леди Летиции становился все суровее, по мере того как она смотрела на Хью, беседовавшего со своим кузеном Саймоном. — Я скорее подожгу все свои деньги или развею по ветру, чем поверю, что Хью сам решил посетить бал.
— Я не могу даже представить, чтобы он не понимал, какую честь вы ему оказали.
— Ха! Значит у тебя не особенно богатая фантазия, дорогуша. Только взгляни на него. Бодр и свеж, точно жаворонок. Даже и не думает о том, какой хаос он принес в нашу жизнь — особенно в твою, вернувшись с бухты-барахты после столь долгого отсутствия.
Дафна охотно последовала распоряжению пожилой леди и стала внимательно разглядывать Хью.
Он стоял, заложив руки за спину, и слушал Саймона, чуть наклонив голову, с легкой улыбкой на красивом лице. Длинные мускулистые ноги облегали чулки и тесные бриджи из черного атласа. Под черным фраком на нем был зеленый с золотом жилет, превосходно оттенявший его светлые волосы, сиявшие под ярким светом люстр, словно только что отчеканенная гинея. Он представлял собой полную противоположность своему низкорослому и плотно сбитому кузену.
Но даже в элегантном вечернем туалете — без сабли и треуголки, в которых его так любили изображать в газетах, — он по-прежнему выглядел пиратом, а вовсе не солидным английским пэром.
Обернувшись, Дафна поймала пристальный взгляд леди Летиции и, естественно, залилась краской, словно ее застукали за чем-то постыдным.
— Думаю, после брака с Томасом тебе немало известно о глупости мужчин. Не
