class="empty-line"/>
Дафне тоже не терпелось убраться из-за стола. Она хоть и старалась игнорировать совершенно откровенный флирт Хью, но была уверена, что все гости заметили, что ее это выводит из себя и крайне возбуждает. Ее предательское тело откликалось даже на его взгляд, не то что прикосновение. Еще никогда ей не доводилось настолько терять контроль над собственным организмом. Она всерьез ожидала, что толпа в ужасе расступится перед ней, когда она выйдет из-за обеденного стола, что люди будут тыкать в нее пальцами и шептаться о похотливой графине Дейвенпорт, настолько порочной, что одержима племянником собственного покойного мужа.
К счастью, у Хью не было возможности продолжать ее изводить, по крайней мере какое-то время. Ему пришлось вместе со своими родственниками у входа в бальный зал приветствовать гостей, что он и делал с лицом мученика, которого ведут на смерть.
Глядя на разнообразие оттенков, глубокие декольте и изобилие драгоценностей на прибывающих гостях, Дафна успокоилась: корсаж ее платья был куда приличнее, чем у многих дам. Когда она надевала платье дома, ей казалось, что темно-синяя кисея поверх светло-серебристой нижней юбки смотрится просто и элегантно, но теперь видела, что эта самая простота бросается в глаза.
Однако в том, что касается драгоценностей, она превзошла всех. Плотно облегающее шею ожерелье из сапфиров, подаренное ей Томасом, было настоящим произведением искусства — несколько рядов голубых огоньков, перемежающихся гладким жемчугом. Помимо этого россыпь сапфиров украшала и волосы, которые Ровена убрала в простой узел, так что кудри каскадом спускались на спину.
Дафна рассеянно трогала драгоценные камни у себя на шее, оглядывая комнату и снова и снова возвращаясь взглядом к высокой фигуре у входа в бальный зал. Она вспомнила, как он смотрел на нее за обедом, и ее соски напряглись. Она скрестила руки на груди и отвернулась от вереницы прибывающих гостей. Надо подумать о чем-нибудь другом, о чем угодно: лучше о чем-нибудь неприятном, что наверняка утихомирит ее бунтующее тело.
— Сэр Малкольм Гастингс! — объявил мажордом леди Летиции с верхней площадки лестницы.
Глава 16
Хью не смог удержаться от смеха. Тот, кого он выискивал в каждой дыре, каждом борделе и игорном доме, стоял прямо перед ним и подносил к губам затянутую в перчатку руку Анны.
Беспутная жизнь оставила глубокие следы на лице Гастингса, но он все еще был привлекателен, или по крайней мере мог бы быть таковым, если бы не наглая ухмылка.
— Гастингс, какой сюрприз! Выглядишь гораздо лучше, чем при нашей последней встрече. — Хью даже не пытался скрыть брезгливую ухмылку. — Рад видеть, что твой нос в порядке. Я и не знал, что леди Летиция знакома с тобой.
Вместо того чтобы смутиться от недвусмысленных намеков Хью, Гастингс расплылся в улыбке:
— Увы, я не имею удовольствия быть знакомым с леди Летицией: это ваша другая тетушка уговорила меня прийти, узнав, что я в городе.
Хью фыркнул. Что за беспардонная ложь! Даже из другого конца комнаты он видел, что Дафна замерла, словно испуганная лань, услышав имя своего кузена. Глядя в наглые и необычно светлые карие глаза Малкольма, он боролся с искушением сгрести его в охапку и вышвырнуть из дома.
Что-то его заинтересовало в облике Гастингса. Такие необычные светло-карие глаза он уже у кого-то видел. Перед его мысленным взором внезапно возникли две другие пары глаз, и в голове у него словно что-то щелкнуло. Черт побери! Его взбудораженный разум пустился во все тяжкие, и всякие рациональные мысли ускользали от него.
Как и Малкольм Гастингс, Хью, затерявшись в толпе, взглянул туда, где только что видел Дафну, но ее там уже не было.
Дафна с трудом скрыла отвращение, когда Малкольм направился в ее сторону, источая презрительное самодовольство.
— Здравствуй, дорогая кузина, — пропел он, хватая ее за запястья и пытаясь развести руки стороны. Его взгляд облепил ее словно рой насекомых, он влажно расцеловал ее в обе щеки и прошептал на ухо: — Я буду гордиться такой женой!
Дафну едва не стошнило от прикосновения его влажных губ, она попыталась высвободить руки, но он отпустил только одну.
— Какая неожиданная встреча, Малкольм, — пролепетала она.
— И конечно, приятная? — Рассмеявшись, он положил ее ладонь себе на локоть.
Дафна отчаянно искала Хью глазами, и наконец обнаружила у входа в зал, поглощенного беседой с экстравагантной дамой с грудью, едва умещавшейся в декольте платья из золотистого шелка (на ней было сосредоточено всеобщее внимание, и никто не смотрел на Дафну с Гастингсом).
— Сейчас для этого не время и не место, но, осмелюсь предположить, тебя это не волнует. Ты хочешь о чем-то поговорить? — Она оглядела просторный бальный зал и нашла небольшую нишу, почти полностью скрытую за пальмой в кадке.
— Как ты проницательна! — воскликнул Гастингс, уже явно нетрезвый.
Если он еще и не был вдребезги пьян, то явно двигался в этом направлении, поэтому ниша не подойдет: придется увести его из зала, подальше от гостей.
— Не стоит выставлять себя дураком на людях. Библиотека за второй дверью дальше по коридору. Мы можем туда пройти через комнату для игры в карты и поговорим с глазу на глаз, если уж ты так этого хочешь.
— Конечно, милая Дафна, как скажешь: я за тобой, за тобой…
Но не успели они добраться туда, куда собирались, как рядом с Дафной возник Саймон и заявил, озадаченно переводя взгляд с нее на Малкольма и обратно:
— Кажется, вы обещали мне первый танец, миледи.
Дафна замешкалась, решая, как от него отделаться, но Малкольм ее опередил:
— Конечно, любезный! Потанцуйте с моей очаровательной кузиной, а я ненадолго отлучусь: поиграю в карты.
Он мерзко улыбнулся им обоим и удалился.
— Пойдемте? — предложила Дафна, пока кавалер не задал какой-нибудь неловкий вопрос.
Танец, казалось, длился целую вечность, и стоило ей освободиться от Саймона, как появился маркиз Абермарл.
Дафна едва не завопила, не смогла справиться с собой и сказала:
— Я очень устала, милорд. Вы не против, если мы пропустим этот танец?
— Конечно нет, миледи: я с вами присяду, и отдохнем вместе…
Дафна судорожно вздохнула:
— Я так хочу пить! Не могли бы вы…
— Разумеется. Хотите лимонаду?
— Это было бы чудесно.
Как только Абермарл повернулся к ней спиной, Дафна бросилась к игровой комнате. Без очков она хоть и видела плохо, но не настолько, чтобы не узнать здоровенную фигуру, направлявшуюся к ней.
— Проклятье, проклятье… — прошептала она, ввинчиваясь в толпу.
Гостей было не счесть, и пробраться через толпу не было никакой возможности. Как только слева открылся
