Хью, державший Малкольма за горло, прижав спиной к книжной полке, так что его ноги болтались на добрый фут от пола.
Лицо ее кузена побагровело, глаза закатились. С трудом поднявшись на ноги, шатаясь, она подошла к Хью и, слабо цепляясь за руки, крепкие, как железные крюки, выдохнула:
— Хью! Хватит. — Дафна несколько раз ударила лорда Рамзи по рукам, но это было все равно что пытаться сдвинуть повозку без колес.
Тогда она кулаком что есть силы стукнула его по плечу.
Руку скрутило болью, и наконец-то Хью повернулся к ней.
— Вы сохраните этой свинье жизнь? — Слова сорвались с его губ, словно раскаленные искры в кузне, а зрачок уменьшился до размеров черной булавочной головки.
Руки Хью сжались еще сильнее на горле Малкольма.
— На него мне плевать, но я не хочу, чтобы вас повесили!
Дафна потянула его руку, но это было бесполезно.
Хью ослабил хватку, все еще глядя ей в глаза. Дафна не ожидала этого движения и упала бы, если бы Хью ее не поддержал, отпустив обмякшего Малкольма. Тот сполз на пол, а Дафна, отстранившись, упала на колени с ним рядом. Пульс у него бился, хоть и неровно. Слава богу! Дафна прислонилась к книжной полке и закрыла глаза. Хью обхватил ее за плечи, взял на руки и, прижав к груди, отнес на кушетку, а сам присел на корточки рядом.
— Как вы себя чувствуете?
— Трудно дышать.
Лицо у Хью было мрачное.
— Вы едва не перестали дышать.
Дафна посмотрела на дверь библиотеки.
— Как вам удалось войти? Здесь же было заперто…
Хью указал на большой шкаф, за которым, как оказалось, скрывалась дверь.
— Это тайный ход, его тут давно построили для каких-то коварных целей. В детстве мы здесь играли с Саймоном и Джоном.
— Как вы догадались, что мы здесь?
— Я вас заметил, когда вы сбежали от меня. Наблюдал за вашим продвижением в толпе. — Он улыбнулся. — Должен сказать, вы оставили за собой разрушительный след. — Хью провел пальцем по ее щеке, остановился на подбородке и приподнял его. — Похоже, это входит в привычку — вмешиваться каждый раз, когда вы сталкиваетесь с Гастингсом.
— На этот раз мне повезло меньше. Если бы не вы, я бы уже отдала богу душу.
Хью бросил взгляд на все еще скрюченное тело Малкольма и помрачнел.
— Что вы хотите, чтобы я с ним сделал? Можно притащить его в суд: я охотно буду вашим свидетелем. Или могу разобраться с ним сам, по-тихому.
Дафна содрогнулась, поняв, к чему он клонит:
— Суд привлечет всеобщее внимание, а я этого не хочу. Отвезите его туда, где он сейчас остановился. Не думаю, что он еще доставит мне проблемы.
— Дафна…
— Пожалуйста, Хью.
— Это ошибка, — со вздохом сказал Хью.
— Но я прошу вас.
Наконец он кивнул:
— Хорошо, я сделаю, как вы скажете. Давайте приведем вас в порядок, чтобы можно было незаметно уйти.
Он взял Дафну за руку и подвел к большому зеркалу, чтобы она поправила платье и прическу.
— Боюсь, появятся синяки. — Хью поморщился, глядя на уже весьма заметные следы вокруг ее сапфирового ожерелья. — Я принесу палантин, чтобы скрыть следы. — Он взглянул на Малкольма. — Ничего не случится, если я вас оставлю на пару минут? Надо позвать грума и сказать тетушке, что я провожу вас домой.
— О нет, Хью, вы не можете так рано покинуть бал, который устроен в вашу честь.
Ничего не ответив, Хью подвел ее к креслу, подальше от Малкольма.
— Я скоро вернусь. Если он попытается встать, ударьте его вот этим. — Хью взял со стола мраморную статуэтку и протянул ей, потом, ухмыльнувшись так, что сердце Дафны бешено забилось, добавил: — Или просто ударьте, когда захотите.
Скоро Хью вернулся со своим грумом Уилкинсом, хмурым стариком, который никогда не улыбался. Они оба взглянули на лежавшего ничком Малкольма и тихо обменялись парой слов, прежде чем Уилкинс ушел.
Хью прикрыл палантином шею и плечи Дафны и отступил на шаг.
— Конечно, не слишком подходит к вашему восхитительному платью, но ваша шея уже переливается всеми цветами радуги, так что лучше принести красоту в жертву здравому смыслу. Я сказал тете Летиции, что у вас разболелась голова. — Он указал подбородком на неподвижное тело Малкольма. — Уилкинс отвезет его куда надо. А теперь пойдемте, пока сюда кто-нибудь не нагрянул.
Гости ужинали, и они без помех добрались до черного хода. На конюшне их уже ждал экипаж с гербами Дейвенпорта на дверцах. В узком переулке царила кромешная тьма, и Дафна не видела лица Хью, когда экипаж тронулся.
— Спасибо.
— За что? — с привычной усмешкой спросил Хью.
У Дафны лопнуло терпение.
— За то, что спасли мне жизнь, идиот!
Он когда-нибудь бывает серьезен?
В темноте раздался хохот.
— Вы уже дважды сегодня называли меня идиотом. Мне кажется или я вам нравлюсь? Кроме того, вам не за что меня благодарить. Если бы я лучше за вами присматривал, вам бы не пришлось теперь месяц прятать синяки. — После короткой паузы он добавил: — Но если вы правда хотите меня отблагодарить, можете сделать это позже тем способом, который я выберу.
Дафна сомневалась, что он будет так же ею восторгаться, когда она расскажет ему правду.
Глава 17
Хью бросил шляпу и перчатки лакею, который ожидал их в Дейвенпорт-хаусе, и повернулся к Дафне:
— Не присоединитесь ко мне в библиотеке?
— Скоро там буду.
Дафне требовалось повидаться с сыновьями, прежде чем выполнить задуманное. Оба мальчика спали крепким сном, когда она зашла в их комнату. В канделябре на стене возле двери все еще горела свеча, потому что Люсьен боялся темноты, хотя никогда в этом не признавался.
Даже спали они по-разному: Люсьен, сбросив одеяло, свесил босую ногу с края кровати, а Ричард лежал ровно посреди постели, аккуратно обернувшись одеялом. Что бы ни случилось завтра, они это выдержат, все трое. Дафна поцеловала сыновей и затушила свечу, прежде чем направиться в библиотеку.
Когда она вошла, Хью повернулся к ней от окна:
— С мальчиками все в порядке?
— Да, крепко спят. Хоть из пушек пали — не проснутся.
Дафна присела на большую кожаную софу возле камина, в котором Хью попытался развести огонь. Это было бы кстати — ее знобило.
— Хотите выпить чего-нибудь?
— Может быть, немного хереса.
Дафна приняла у него из рук бокал с янтарной жидкостью и залпом выпила, едва не задохнувшись, когда алкоголь обжег внутренности.
Хью удивленно вскинул брови, но ничего не сказал и молча опустился в кресло
