напротив.
Дафна, не глядя ему в лицо, медленно заговорила:
— Сегодня я наконец-то решилась рассказать вам то, что всегда намеревалась держать в тайне.
Мышцы под гладким черным атласом его бриджей напряглись, когда он вытянул ноги и скрестил лодыжки.
— Что Малкольм Гастингс — отец ваших детей?
Дафна вскинула голову.
— Как… Кто вам сказал?
— Я сам догадался, когда увидел его сегодня.
Дафна задохнулась.
— Я так понимаю, он вас шантажирует? — Упрек и боль отразились на его лице. — Почему вы мне не рассказали?
Вот уж этого Дафна не ожидала от него услышать, совсем не ожидала.
— Я… я боялась: мало ли что вы можете подумать.
— Что подумать?
— Что я обманула Томаса, когда вышла за него.
Хью покачал головой.
— Я думал, вы обо мне лучшего мнения, но, похоже, это не так. — В его голосе она услышала разочарование и закрыла глаза, а он спросил со вздохом: — Вы объясните, что произошло?
Когда открыла глаза, Дафна увидела, что Хью внимательно смотрит на нее — совсем как на ее сыновей, или леди Амелию, или еще на кого-то, с кем следует обращаться помягче. Как она могла подумать, что он не поверит ей?
— Он… изнасиловал меня.
Хью молчал, но по комнате словно прошел холодок.
Дафна опустила глаза в пол: затейливые повторяющиеся узоры на ковре ее успокаивали — и тихо заговорила:
— Сэр Уолтер пригласил Малкольма в Уиттон-парк, когда стало ясно, что моя мать никогда не подарит ему сына. Я была еще подростком, а он уже почти взрослым, но мы с ним никогда не ладили. Он совершал мерзкие поступки, издевался надо мной, оскорблял мою мать, но, пока был жив его дядя, он меня пальцем не тронул. Не прошло и года, как он начал устраивать веселые пирушки с дружками: они играли в карты ночи напролет, пили, он даже женщин приводил. Я делала все возможное, чтобы не попадаться им на глаза, но это становилось все сложнее. Однажды я наткнулась на них на прогулке, и они заставили меня стрелять из пистолета — просто так, для забавы, чтобы развеять скуку. — Дафна горько рассмеялась. — Что могло быть забавнее, чем девчонка, которая стреляет из пистолета? И тем не менее я стреляла лучше Малкольма, и они начали его высмеивать и поддразнивать. Он был в ярости, и позже, когда я была одна, подкараулил меня. Я бросилась было бежать, но он загнал меня в лес, избил и… сделал то, что сделал. Спустя несколько недель я поняла, что беременна.
Странный звук застал ее врасплох, и она вскинула глаза. На ковре валялись осколки бокала Хью, а с его пальцев капала кровь.
Дафна сразу же вскочила и, опустившись на ковер у его кресла, схватила за руку. Его лицо было словно высечено из гранита, и на нем застыло уже знакомое пугающее выражение.
— Хью?
Он попытался отдернуть руку:
— Ерунда.
— Это не ерунда. Дайте мне ваш носовой платок.
Дафна в который раз пожалела, что на ней нет очков. Пришлось ощупью искать осколки стекла, впившиеся ему в руку. Убедившись, что вытащила все, она обернула его порезанные пальцы платком и подняла глаза.
— Пойду принесу бинт.
— Не сейчас. — Лицо Хью было невероятно бледным.
Даже губы, обычно такие чувственные, посерели и сжались в ниточку. Он помог Дафне подняться на ноги и усадил на софу, а сам сел рядом.
— Мой дядя женился на вас, когда вы узнали, что беременны? — Его голос звучал ровно и спокойно.
— Да. Наш брак был чистой формальностью. Мы никогда не жили как муж с женой.
Хью на мгновение закрыл глаз и выдохнул:
— А Гастингс ничего не заподозрил?
— Мы с мамой и Ровеной были очень осторожны и скрывали правду от всех — даже от Фаулер, моей горничной. — Дафна прикусила губу. — Хоть мать и была очень больна, но успела поговорить с Томасом перед смертью. — Дафна так крепко сжала кулаки, что побелели костяшки пальцев. — Думаю, то, что со мной сделал Малкольм, приблизило ее смерть. Томас сказал, что мы должны пожениться немедленно, не дожидаясь конца траура, и что в глазах общества нас оправдает то, что семнадцатилетней девушке не подобает жить под одной крышей с неженатым двадцатичетырехлетним кузеном. Томас все взял на себя, даже отвез меня в Лессинг-холл перед свадьбой, чтобы мне не пришлось больше видеться с Малкольмом. И я с ним не виделась — до того дня, когда вы вернулись в Лессинг-холл.
— Он вас шантажировал, и вы его ударили.
— Да, но я ударила его только после того, как он попытался… Он сказал, что даст мне время подготовиться, если я пойду ему навстречу и выплачу тысячу фунтов. Я медлила и медлила как последняя дура: все надеялась на чудо. — Дафна взглянула на Хью. — Потому так долго вам ничего и не рассказывала. Это было для меня так важно, понимаете? Я и не подозревала, что возможность навсегда остановить Малкольма, на которую так надеялась, ждала меня в Лондоне, поэтому заплатила ему.
Дафна поморщилась, но Хью смотрел сквозь нее, словно видел что-то или кого-то другого.
— Пожалуйста, простите меня, я очень виновата перед вами.
Его взгляд сфокусировался, а брови поползли вверх.
— Простите? Виноваты? Вы о чем?
— Да, потому что это ведь были ваши деньги.
Хью наморщил лоб, ничего не понимая:
— О чем вы, черт побери, говорите, Дафна?
— Деньги, которые я отдала Малкольму, принадлежат вам, графу Дейвенпорту.
— Что за дерьмо? Какой я к черту граф?
Дафна не знала, какое из слов шокировало ее сильнее.
Хью отмахнулся здоровой рукой.
— Ладно, мы к этому вернемся, но сначала я хочу до конца разобраться с Гастингсом. О каких доказательствах вы говорите?
Дафна рассказала о встрече с сэром Маркусом Лоури и письмах, предложила показать их, но Хью отмахнулся, глядя в пространство перед собой:
— Позже. Наверное, это Гастингс подрезал подпругу или приказал слуге. В это трудно поверить, но он всегда был дураком. Могу лишь предположить, что он решил позаботиться о будущем Люсьена на случай, если я сам узнаю правду или… вы наконец откроете ее мне.
Лицо у Дафны пылало.
— Я бы все вам рассказала…
Хью прижал указательный палец к ее губам.
— Тсс, дорогая! Скоро мы до этого дойдем. — Он улыбнулся и продолжил: — Наверное, он решил, что если избавится от меня, то сможет жениться на вас без всяких опасений.
— Но он не мог не понимать, что я не выйду за него, чем бы он мне ни угрожал.
— Думаю, вы переоцениваете его умственные способности!
Уверенность в его голосе вызвала
