у Дафны улыбку.
— Даже если и так, поверить не могу, что ему хватило смелости попытаться убить вас, да еще таким ненадежным способом.
Хью пожал плечами:
— Согласен, но кто, если не Малкольм?
Дафна смотрела на его израненную руку, которую держала в своих ладонях.
— Я страшно боялась, что вы заподозрите меня: ведь мне это было выгодно, как никому.
Хью фыркнул:
— Не смешите!
Дафна едва скрыла улыбку:
— Возможно, тот, кто это сделал, пытался не убить вас, а припугнуть.
— Меня? Припугнуть?… — Хью расхохотался.
— Возможно ли…
— Да, возможно ли — что?
Дафна знала, что, скорее всего, это в ней говорит ревность, но не смогла удержаться.
— Я боялась сказать вам, милорд, но не могла не заметить, что Уильям Стендиш за что-то зол на вас. Очень зол. — И без того высоко поднятые брови Хью поднялись еще выше. — Вы сами в этом признались, когда сказали, что думаете, будто все дело в том, что вы отослали его назад. Но, возможно, есть какая-то другая причина? Возможно, речь идет о его сестре?
Вот она это и сказала.
Хью моргнул.
— Вы считаете, что Уильям подрезал мне подпругу, чтобы отомстить за сестру?
Теперь, из его уст, это прозвучало откровенно дико. Так, словно она его ревнует. (Она и правда ревновала.) Дафне захотелось от стыда провалиться сквозь землю.
— Моя дражайшая Дафна. — Хью обнял ее за плечи и погладил обнаженную кожу. — Почти с первой нашей встречи я понял, что вы обладаете недюжинным интеллектом, но теперь вижу, что у вас еще и потрясающая фантазия. Вы уже во второй раз говорите о моих любовных похождениях как о причине для убийства. Мне лестно слышать, что я, по вашему мнению, способен вдохновлять на такие страсти, а также что вы такого высокого мнения о моей мужской силе. И мне невероятно любопытно было бы знать, какие действия мне приписывает ваше воображение, что они порождают такую живучую жажду мщения. — Хью широко улыбнулся. — Но об этом мы поговорим позже, а сейчас я должен ответить на ваши подозрения относительно Мег Стендиш и мести, замышленной ее братом. Думаю, я уже упоминал, что мы втроем росли как родные братья и сестра?
Дафна кивнула.
— Когда Мег узнала, что носит ребенка, первым делом она обратилась ко мне и призналась, что отцом был не кто иной, как Блейк. — Хью улыбнулся, когда Дафна ахнула от изумления. — Она боялась, что Уилл его убьет, если узнает, и я с ней согласился: ее брат и правда убил бы Блейка, а потом отправился бы за это на виселицу. Все это случилось незадолго до того, как мы с Уиллом отправились в наше судьбоносное путешествие. — Его рука, все еще лежавшая у нее на плече, начала выводить узоры у нее на коже. — От моей репутации уже не оставалось камня на камне, так что я уговорил Мег сказать, что отец — я. — Хью рассмеялся при виде выражения ее лица. — Я вижу, вы меня считаете каким-то мучеником, но это не так: мне ничего не стоило взять вину на себя, а для Мег это было очень важно. Печально, но к женщине, забеременевшей от аристократа, относятся намного лучше, чем к той, что понесла от мясника. Она приняла мое предложение, и мы оба пришли к Уиллу. Мег солгала, что беременна от некоего барона, который останавливался в местной гостинице. Когда я рассказал Уиллу то, что мы с Мег задумали, он был в ярости, но изменить ничего не мог, так что я сделал, как посчитал нужным, а чтобы придать слухам вес, распорядился, чтобы поверенный перед моим отъездом основал траст на имя этого ребенка. Тем самым я убил двух зайцев одним выстрелом: обеспечил Мег и ее сына и в то же время подкрепил подозрения, что ребенок от меня. Вот вы же поверили, — усмехнулся Хью, плотнее прижимая ее к себе.
Дафна судорожно сглотнула в ответ на его прикосновение, а Хью вдруг посерьезнел:
— У вас есть еще вопросы по этому поводу?
Дафна покачала головой, слишком смущенная, чтобы говорить.
— Прекрасно. Тогда давайте разберемся с Юфимией Марлингтон. Во-первых, я прошу прощения, что не объяснился с вами сразу же, как вы нас увидели.
Дафна хотела было сказать, что не вправе требовать от него объяснений, но Хью опять приложил ей палец к губам.
— Прошу, позвольте мне договорить!
Дафна кивнула, но палец он так и не убрал. Его взгляд был прикован к ее губам, но он сумел остановиться, глубоко вздохнул и тихо чертыхнулся себе под нос.
— Я понимаю, как это выглядело со стороны, но в ту ночь, когда вы нас увидели, я лишь пытался утешить Мию. Она боялась возвращаться домой после почти двадцатилетнего отсутствия. Я не мог сказать вам, кто она, потому что это была не моя тайна. Признаю, что в ранней молодости и в годы странствий я был далеко не святым, но с тех пор, как вернулся, желал лишь одну женщину. — Он легонько провел пальцем по ее плечу, прежде чем коснуться подбородка. — Не сомневаюсь, вы ее знаете. — Хью погладил ее подбородок, и у Дафны побежали мурашки по всему телу. — Даже когда думал, что вы были женой моего дяди… — настоящей женой и матерью его детей, я не мог справиться с чувством к вам. Я никогда не умел себе ни в чем отказывать. — Он наклонился и, прежде чем коснуться ее губ своими, признался: — И я очень, очень хочу вас… любимая.
Дафну бросило в жар, а потом в холод.
— Вы хотите быть моим… любовником?
Было больно и стыдно говорить об этом так прямо, но Дафна больше не могла мириться с неопределенностью.
— В том числе.
— В том… числе?
— Да, помимо многого другого. Это будет справедливо — ведь вернулся я ради вас.
— Ради меня?
— Да, ради вас. — Хью развеселила откровенная растерянность, написанная на ее лице. — В прошлом году Уилл прислал мне два письма: в одном сообщал, что мой дядя при смерти, а во втором — что вскоре после дядиных похорон дважды получал записки с угрозами в ваш адрес.
— В мой адрес? — как попугай повторила Дафна, разве что не так громко и внятно.
— Да, и в адрес ваших детей.
От его слов разум Дафны взорвался, и она вскочила на ноги.
— Это ни к чему, любовь моя, — сказал Хью, мягко притягивая ее к себе. — Они сейчас наверху, у себя в постелях, с ними все будет хорошо. Кроме того, Кемаль спит в комнатушке рядом с ними.
— Вот как?
— Да.
