проверила, готов ли чай, но он еще плохо заварился, так что можно пока побеседовать.
— Ты стала лучше ходить, — заметил наблюдавший за ней Рамзи. — Лодыжка постепенно заживает?
— Да, через день-два я смогу вернуться к своему обычному образу жизни, — ответила Сигни, в свою очередь, отметив, что он выглядит усталым. — Расскажешь, как там и что?…
Он поморщился:
— Самым неприятным был визит к Роальду.
Когда Рамзи озвучил условия займа, она пришла в такой ужас, что на время забыла о даре речи, но потом медленно проговорила:
— Мне не нравится вся эта история. Хотелось бы верить, что Роальд действительно предоставит тебе отсрочку на год, но мне почему-то кажется, что он что-то задумал и может потребовать погашения долга в любой момент.
Рамзи кивнул:
— Я бы предпочел, чтобы он зафиксировал изменение срока выплаты кредита в письменной форме, но у меня есть сильное подозрение, что, если бы я настоял, Роальд мог обидеться, обвинить меня в недоверии и оставить дату погашения прежней. А так, по крайней мере, можно надеяться, что у меня есть еще целый год.
— А как ты собираешься возвращать ему деньги? У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет? — спросила Сигни.
— Есть. — Рамзи сел за стол напротив нее. — В городе я столкнулся с Броком, и мы пообедали по старой памяти в гавани. Я предложил ему отправиться в Лондон к своему другу, чтобы решить вопрос с банковским кредитом. Кстати, Брок может приобрести в Лондоне и материалы для художественного творчества. Составь список всего, что необходимо.
Это известие обрадовало Сигни, но она решила заняться списком.
— Какие еще новости?
— Я заехал к Фергюсу Маклину и попросил ускорить юридическое оформление твоего права собственности на домик. Документы будут готовы к концу недели, так что твои права на недвижимость будут защищены, что бы ни делал Роальд.
— Спасибо, — тихо сказала Сигни. — Теперь я чувствую себя более уверенно, несмотря на то что домик сейчас находится в запустении.
— Но это ненадолго! Я нанял Питера Свенсона и его сыновей отремонтировать твое жилище, и они пообещали начать работу немедленно. Я подробно описал ситуацию, и Питер пришел к заключению, что крышу можно отремонтировать довольно быстро, а вот внутренние работы займут времени побольше.
— Это же здорово! — радостно воскликнула Сигни. — Как долго, по его мнению, продлится ремонт?
— Питер составит смету, как только побывает на месте и оценит объем необходимых работ. После того как ремонт будет закончен, его сыновья приведут рабочих и начнут обустраивать Фионин склон.
— Отлично, тогда я смогу делать зарисовки с натуры. — Сигни налила себе горячего чая и взяла имбирное печенье. — А когда мы возобновим поездки по островам?
Рамзи посмотрел на нее с некоторой опаской.
— Конечно, тебе это не понравится, но на дальние острова я решил ездить один, без тебя. А ты останешься здесь и будешь следить за ремонтом своего жилища, а потом и обустройством склона. На месте древнего поселения наверняка можно найти много ценных интересных артефактов, и я не хочу, чтобы кто-нибудь из рабочих унес домой что-то из древностей.
Сигни прищурилась и потребовала:
— Объясни, пожалуйста, почему ты решил путешествовать в одиночку?
— Конечно, с тобой проще, ты прямо кладезь справочной информации, которая помогает сориентироваться, но мы добьемся большего, если будем работать по отдельности: очень многое предстоит еще сделать.
— Наверное, ты прав, — неохотно согласилась Сигни. — Но я так привыкла к тому, что ты все время путаешься у меня под ногами, мне будет скучно.
— Я тоже буду скучать по тебе, — сказал Рамзи и поддержал шутку: — Но чем больше времени мы проводим вместе, тем труднее мне сдерживать свои желания.
Его слова так поразили Сигни, что она не уловила иронии.
— Это проблема?
— Для меня — да.
Он встал, поднял Сигни с места и припал к ее губам в страстном поцелуе. Справившись с изумлением, она обвила руками его талию и ответила на поцелуй, чувствуя, как и ее охватывает возбуждение.
Его руки блуждали по ее телу, пробуждая к жизни каждую клеточку, и когда ладонь легла на ее левую грудь, Сигни прильнула к нему, мечтая лишь об одном, чтобы он прикасался к ее обнаженному телу.
— Я чувствую, что на мне слишком много одежды, — выдохнула она.
Он прервал поцелуй и, чуть отодвинувшись, прижался губами к ее уху.
— Вот почему мне нужно путешествовать в одиночку, моя скандинавская богиня. Нам трудно быть все время вместе. Ты знаешь, чего я страстно хочу, но дождусь, когда ты дашь мне это добровольно, не желаю прибегать к обольщению.
Вздрогнув, она чуть отстранилась и посмотрела в его серые глаза, в которых бушевала буря эмоций.
— Чего именно ты хочешь?
— Тебя. Всю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, другом, партнером, любовницей. — Он грустно усмехнулся. — То есть всем на свете? Ты готова?
Сигни чуть было не выпалила «да», но вовремя прикусила язык. Она готова была лечь с ним в постель хоть сейчас, стать его любовницей, но подавила свое безрассудное желание, подчиняясь доводам разума. Понимая, что кровать всего в нескольких футах от нее, она отступила назад, чтобы их тела больше не соприкасались.
— Все это, конечно, так интригующе и романтично, но… ты прав, я еще не готова связать свою жизнь с чьей бы то ни было.
Он криво усмехнулся и вернулся к своему креслу, попутно согнав Одина с чайного стола.
— А мне на мгновение показалось, что ты уже созрела для этого. Оказывается, я ошибался.
Сигни снова села, отодвинувшись подальше, и заметила:
— Ты хорошо знаешь женщин, но ошибки неизбежны. У тебя, наверное, было много любовниц.
Он покачал головой:
— Вовсе нет, всегда был слишком занят, не хватало на это времени. Да, женщины были, а вот чувств к ним я никогда не испытывал, не говоря уж о желании связать с ними жизнь. По-настоящему дорога мне была только одна девушка — Гизела, а теперь вот ты.
— Скажи, мы что, с Гизелой так похожи и поэтому ты обратил внимание на меня?
Сигни знала, что не следовало задавать этот опасный вопрос, но не смогла удержаться.
Рамзи нахмурился, подыскивая слова.
— Да, вы обе обладали качествами, которые всегда меня восхищали, — начал он медленно. — Это интеллект и доброта, а еще любознательность и обаяние. Другие женщины тоже, случалось, обладали такими качествами, но никогда не вдохновляли меня на более глубокие чувства, чем просто физиологический контакт. Гизела была особенной девушкой, и ты тоже особенная. Ты ведь не только ты сама, в тебе я вижу и твою сестру Гизелу, мою первую любовь. —
