вас ужасное выражение лица.
Молодая женщина была так измучена, что, возможно, дала бы себя уговорить, но в это самое мгновение под их ногами раздался сильный шум, и голова в каске, принадлежащая Николя, вынырнула из-под земли.
— Нам это удалось, госпожа Катрин! — объявил он запыхавшийся после боя. — Он у нас в руках!
Катрин тут же была на ногах. Она, может быть, стала еще бледнее, но ее глаза горели совсем новым огнем.
— Жерве? — выдохнула она. — Вы его взяли?
— Его к вам ведут…
Действительно, центральное отверстие, наподобие вулкана, извергло кипящую лаву железа и людей, которые пытались выбраться все одновременно. Еще мгновение — и нижний зал заполнился шумом и грохотом…
Подталкиваемый суровой пятерней кузнеца, человек со связанными за спиной руками упал к ногам Катрин. По пепельному от страха лицу широкой струей текла кровь из раны на голове. В эту минуту ничего больше не оставалось от тщеславной заносчивости Жерве Мальфра, когда он оказался совершенно один, разоруженный, окруженный людьми, чья ненависть кипела, как в огромном котле кипит смола.
Он был парнем высокого роста, рыжеволосый, с усеянным веснушками лицом. Цвет глаз был то ли темно-желтым, то ли коричневым. Имея крепкое телосложение, он любил демонстрировать свои мускулы перед девушками на деревенских праздниках. Сейчас он лежал, уткнувшись носом в пыль, не решаясь поднять взгляд на обступивших его людей, боясь прочесть приговор в их глазах.
Когда его швырнули на пол, лицо Мартена Керу осветилось дикой радостью. Он сделал движение, собираясь броситься на пленника, но твердая рука аббата Бернара схватила его за запястье.
— Нет, Мартен! Держи себя в руках! Этот человек принадлежит не тебе, а всем нам.
— Он принадлежит Бертиль. Жизнь за жизнь, сеньор аббат!
— Не давай мне сожалеть, что я разрешил тебе прийти!
— А ведь это, кажется, неплохая мысль, — задумчиво пробормотала Катрин.
Она внимательно посмотрела на человека, пыхтевшего у ее ног, и повернулась к Николя, красному от гордости, который явно ждал ее поздравлений:
— Вы взяли только одного пленника, сержант? этот человек был один?
— Вы шутите, госпожа Катрин! Их было восемь.
— Тогда где же другие?
— Мертвы. У нас не так много съестных припасов, чтобы кормить этих пленных хищников, — Я не думаю, что этот успеет нам слишком дорого обойтись, — проговорила Катрин.
Эти слова, а точнее, то, что под ними подразумевалось, удвоило ужас Жерве.
— Смилуйтесь! — забормотал он. — Не убивайте меня! Бедный, с влажным ртом, струйками пота, стекающими по его небритым щекам, он пускал слюни и бился в омерзительном припадке.
Катрин поежилась от отвращения.
— А на каком основании мне тебя щадить? Однажды тебе было оказано снисхождение, и это было лишним, потому что ты привел к нам эту банду голодных волков.
— Это не я!
— Не ты! — вскричал отец Бертиль. — Дайте его мне, госпожа Катрин. Клянусь вам, что через несколько минут он запоет другую песню!
— Я хотел сказать, — поспешил исправиться Жерве, — что не я подал им мысль прийти сюда. Они думали об этом, начиная с большого осеннего праздника. Я не знал их планов, когда они меня подобрали там, в горах, полу замерзшего и умирающего от голода.
— Но ведь именно ты им сказал, что мессир Арно уехал со своими людьми, — уточнил аббат Бернар. — Это одно и то же! А может быть, и еще хуже, так как без тебя женщины, старики и дети этого города не подвергались бы теперь такой страшной опасности.
Жерве подполз к нему на коленях:
— Ваше преподобие!.. Вы священник, благочестивый человек… Милостивый человек!.. Сжальтесь надо мной! Я молод! Я не хочу умирать! Скажите им, чтоб сохранили мне жизнь!
— А несчастный брат Амабль? — проворчал Гийом Бастид. — Он также не был стар. Ты просил своих друзей Апшье, чтобы ему сохранили жизнь?
— Я не мог ничего сделать! Кто я такой, чтобы давать советы сеньорам? Я для них только презренная неотесанная деревенщина.
— Для нас тоже! — буркнул кузнец. — Но хоть ты и деревенщина, а, должно быть, им весьма полезен и был хорошо принят, ведь как ты нагло выставлялся в тот вечер, когда они здесь появились…
— А второй гонец, Жанне… Тот, кого ты поджидал, как и в эту ночь, у выхода из подземного хода, — добавил Бастид. — он-то еще жив, я надеюсь?
Теперь вокруг несчастного обвинения свистели как стрелы, и под этим страшным огнем Жерве сгибался все больше и больше, убирая голову в плечи, закрываясь, как от роя жалящих ос, не пытаясь больше ни отвечать, ни защищаться Катрин дала им волю и сидела, не вмешиваясь. Ненависть и бешенство, исходившие от этих людей, довели до высшей стадии ужас пленника, а это было как раз то, что нужно.
Сидя на своем табурете, дрожа под густым мехом, Катрин неприятно было смотреть на эту тряпку, это ничтожество, ползающее у нее под ногами. Подобная трусость вызывала у нее тошноту. Однако из этого запуганного трупа надо было еще выудить правду…
Почувствовав, что он доведен до предела, Катрин подняла руку и этим простым жестом, полным величия, заставила замолчать всех, потом носком ботинка она дотронулась до плеча человека, вжавшегося в пол.
— Теперь слушай меня, Жерве Мальфра! Ты видел и слышал этих людей? Они все тебя ненавидят, и среди них нет ни одного, кто не желал бы обречь тебя на вечные муки после того, как подлая душа твоя покинет тело. Но ты можешь избежать целого моря страданий…
Жерве резко поднял голову. В его блуждающем взгляде она прочитала надежду.
— Вы снова оказываете мне милость, великодушная госпожа! О! Говорите… говорите, какой ценой!
Она поняла, что он готов говорить, сказать все что угодно, пока будет надеяться на жизнь. Ничего не было легче, чем дать обещание, но она не хотела для подобного негодяя пускаться на такие низкие уловки и хитрости. Зная, чего это может стоить, она все же поспешила его вывести из заблуждения.
— Нет, Жерве! Я не пощажу тебя, потому что у меня больше нет такой возможности. Ты не мой пленник, ты пленник жителей этого города, где нет никого, кто понимал бы, зачем мы сохранили тогда твою жалкую жизнь. Но тебе подарят смерть быструю, если ты ответишь на два вопроса… только два.
— Почему не жизнь? Сохраните жизнь, госпожа Катрин, или я ничего не скажу! Какое мне дело, что вы хотите знать, если я все равно умру.
— Умереть можно по-разному, Жерве! Есть веревка, стрела, топор или кинжал, убивающие в мгновение… но есть дыба, каленые щипцы, расплавленный свинец, тиски. Все, что может продлить мучительные часы… а часто эти
