редкостной эйфории.
В утренней столовой было пусто. Дафна уже собиралась потянуть за шнурок и спросить, спустился ли лорд Рамзи, когда вошли два лакея. У одного в руках был поднос с кофейником, у другого — с письмом.
— Лорд Рамзи распорядился подождать, пока вы спуститесь к завтраку, и передать вам это, миледи.
Дафна заставила себя сделать глоток кофе и велела второму лакею принести свежих гренков, а когда он ушел, распечатала письмо.
«Моя прекрасная возлюбленная!
Я поступил ужасно, оставив тебя в одиночестве этим утром, такую теплую и мягкую. Лишь понимание, что я должен разобраться кое с чем, чтобы заполучить тебя навсегда, вынудило меня покинуть тебя так поспешно и неучтиво. Я уехал получить специальное разрешение на венчание без церковного оглашения, и не успокоюсь, пока не смогу назвать тебя своей — как на самом деле, так и по закону (признайся, ты покраснела, читая это, моя радость?)
Навеки твой Хью».
Это было не слишком длинное любовное послание, но его желание жениться на ней как можно скорее сказало ей все, что нужно было знать о серьезности его намерений.
Несмотря на желание Дафны покончить с утренними делами как можно скорее, Дейвенпорт-хаус они с детьми покинули только после полудня. В парк они отправились в четырехместной коляске. День хоть и выдался пасмурным, но было сухо и тепло.
Дафна велела кучеру отвезти их в наименее посещаемую часть парка, так как «штуковина», которую мальчишки получили в подарок, оказалась бумерангом.
Их сопровождали Ровена и лакей, а второго она отослала, предупредив:
— Мы ненадолго. Возвращайся за нами примерно через час.
Они прошли от тропы, по которой ехала коляска, до тенистой поляны. Дафна и Ровена устроились на расстеленном одеяле, а лакей повел мальчишек к ближайшей прогалине.
— Не кидайтесь друг в друга и соблюдайте очередь, — крикнула Дафна им вслед.
Ровена достала из большой холщовой сумки куртку одного из мальчиков и начала штопать: дыры постоянно появлялись на всей их одежде.
Д афна прислонилась спиной к дереву и раскрыла «Zur Farbenlechre»[3] господина Гёте — книгу, которую купила у Хетчарда. Она читала, вполуха прислушиваясь в ожидании криков боли или шума ссоры. Какое-то время все было спокойно, и она чуть не задремала, потом из-за деревьев вдруг раздался возмущенный вопль.
— О господи! Похоже, в кого-то попали!
Ровена нахмурилась и принялась было убирать штопку, но Дафна ее остановила.
— Не надо, я пойду посмотрю, что там стряслось.
Первым, кого она увидела за деревьями, был Ричард: мальчик бежал к дубраве неподалеку, — а вот Люсьена видно не было, как и лакея.
Дафна приложила ладони раструбом ко рту и крикнула:
— Ричард! Пожалуйста, скажи брату, пусть забирает бумеранг и возвращается!
Ричард либо не услышал ее, либо предпочел ослушаться — и тоже исчез за деревьями.
— Вот негодники! — выдохнула Дафна, шагая слишком быстро для такого туалета: становилось жарко.
Добравшись до деревьев, она услышала мальчишечий визг и чьи-то взрослые голоса. Позабыв о платье, она бросилась бежать, обогнула деревья и увидела, как какой-то грузный мужчина схватил Ричарда, а другой безуспешно пытался оттащить Люсьена, который кричал и пинался, к здоровенному обшарпанному экипажу. Лакей неподвижно лежал на земле.
Дафна не стала медлить и бросилась на здоровяка:
— Стойте! Отпустите его сейчас же!
— Это она: хватай ее! — крикнул второй мужчина, но тут же издал душераздирающий вопль.
Дафна увидела, что Люсьен впился зубами ему в руку, и тогда он замахнулся свободной рукой и ударил ее сына с такой силой, что тот упал.
— Мерзавец! — закричала Дафна, схватила Ричарда и бросилась к Люсьену, но успела сделать всего пару шагов: чья-то рука как тисками сжала ей шею и остановила на ходу.
— Послушайте, миссис, погодите минутку! Мы не сделаем худого ни вам, ни вашим мальчуганам. Просто успокойтесь, милочка, — проворковал он успокаивающе, без труда потащив Дафну к экипажу, несмотря на ее ожесточенное сопротивление.
Ричард пинался и изворачивался, так что незнакомцу было сложно удерживать Дафну. Она понимала, что выхода не останется, если он сумеет взять ее в захват своей здоровенной ручищей, так что она пиналась и боролась не хуже сына, снова и снова осыпая нападавшего ударами. В ответ на ее колотушки тот сжал ее шею с такой силой, что она испугалась, как бы не сломал. Со стороны экипажа раздался хриплый вопль, и все трое замерли.
Кричал от боли опять здоровяк, державший Люсьена. Судя по тому, что держался он за свой пах, Люсьен хорошенько врезал ему между ног бумерангом, который все еще держал в руках. Только благодаря тому, что у державшего их здоровяка было всего две руки, Ричарду удалось его ударить. Мальчик собирался повторить, и, видимо, опять попал в пах, судя по тому, что великан отпустил его руку и согнулся в три погибели.
— Беги, родной! — завопила Дафна, застав всех врасплох оглушительным криком. — Беги!
Тот побежал, но ей казалось, что слишком медленно. Она извернулась в руках у нападавшего и увидела, как Люсьен пинает здоровяка, который каким-то образом отобрал у него бумеранг.
— Беги, Лю! Позови Ровену! — Голос сорвался, и она захрипела, ощутив, как ей сдавили локтем шею.
Как раз в эту минуту из-за деревьев выскочила Ровена, у которой при виде открывшегося зрелища глаза полезли на лоб. Дафна не могла крикнуть горничной, чтобы уносила ноги, но мальчишки в кои-то веки послушались материнского приказа и бросились наутек.
Тот, кто все еще стоял, согнувшись в три погибели, возле экипажа, крикнул напарнику неестественно тонким голосом:
— Надо выбираться отсюда! Сидни, тащи эту суку: он сказал, что за нее больше дадут.
Не разжимая локтя, тот потащил Дафну к экипажу.
— Нет! — раздалось откуда-то из-за спины, а затем — яростный вопль.
В следующую секунду тот, кто ее держал, словно споткнулся и хрюкнул, прежде чем обернуться, сжимая ей шею с такой силой, что у нее глаза полезли из орбит.
— Эй! Остынь, дорогуша! — Голос у него был скорее растерянный, чем сердитый.
— Отпусти! Ее! Сейчас же! — скомандовала Ровена, сопровождая каждое слово пинком.
— Отвяжись, старушенция!
Видимо, он решил, что старая женщина не опасна, как бы она его ни раздражала, и попытался подойти к карете. Дафна услышала звуки борьбы, но ничего не могла предпринять, потому что хватка здоровяка нисколько не ослабевала, как Ровена ни пыталась с ним совладать. Какое-то время было слышно лишь возню и сопение, потом раздался вопль, за ним — душераздирающий жуткий хруст и, наконец, глухой удар о землю. Силясь вдохнуть, Дафна не видела ничего, кроме неба, в глазах потемнело. Она
