глаза от изумления, его мать взяла письмо — осторожно, словно это был ключ от тайника с драгоценностями. Когда они обе начали читать, Рози заплакала. А вот мать с каждым словом приходила во все больший гнев.
Закончив, она бросила письмо на стол, не дожидаясь, пока Рози дочитает.
— Если бы он не умер, убила бы его собственными руками. Как он посмел? Теперь он никогда не увидит, как Рози удачно выходит замуж, как подрастают его внуки или как… Как его сын становится величайшим герцогом в Англии!
— Последнее он вряд ли бы увидел в любом случае, матушка, но я понимаю, что ты имеешь в виду. И разделяю твой гнев.
Дочитав, Рози подняла голову.
— Значит, поэтому он весь день отправлял меня с поручениями?
— Боюсь, что да, кроха, — сказал Джеффри. Сестра выглядела так, словно ее предали, и это ранило его до глубины души.
— Почему он сказал тебе, а не мне? — с болью спросила она.
— Потому что понимал, что я уберегу вас обеих от последствий его поступка, если вдруг кому-то станет о нем известно. Он хотел, чтобы все осталось в тайне.
Мать фыркнула.
— На самом деле твой отец просто не хотел, чтобы его объявили поп compos mentis. Он всегда переживал из-за того, что люди могут посчитать его сумасшедшим.
Джеффри потрясенно уставился на нее. Когда Диана рассказала ему о вопросе Рози насчет лауданума, он начал понимать, что какие-то детали этой истории прошли мимо него. Но детали, связанные с матерью, оказались особенно отрезвляющими.
Она встала и подошла к окну, выходившему в сад.
— Видимо, его совсем не тревожило, что его объявят самоубийцей, а все капиталы семьи и собственность передадут короне.
— Он пытался избежать этого, матушка, — заметил Джеффри. — Вот почему он написал письмо только мне.
— Что такое non compos mentis? — спросила Рози.
Следующий час он провел, объясняя ей, что это означает. Чтобы разобраться, как действует закон, ей потребовалось куда больше времени, чем Диане. Рози просто не могла представить, почему тот, кто собирается покончить с собой, оказывается перед выбором — либо отдать все, чем обладает его семья, короне, либо его публично объявят сумасшедшим.
Глядя на все ее глазами, он понимал, что это и в самом деле нечестно. Если оставить в стороне религиозные запреты, казалось неправильным посмертно наказывать тех, кто покончил с собой, лишая их семьи средств к существованию. Это ведь никак не могло изменить поведение покойника.
Как только Рози усвоила все объяснения, ею тут же овладела паника.
— О нет! Я рассказала Диане про папу и лауданум!
— Откуда ты это узнала? — спросила мать. — Я имею в виду, про лауданум. Из сплетен?
— Нет… Не совсем, — робко произнесла Рози.
Подобные вопросы и ответы означали, что придется потрудиться, чтобы объяснить сложный замысел отца покончить с собой, одновременно защитив их финансовое положение. А потом Джеффри, конечно, убедил Рози в том, что она выбрала правильного человека для своих расспросов о лаудануме.
— Но ты ведь больше никому не рассказала, да? — сурово спросил он.
— Кому я могла рассказать? Моим поклонникам? Вот уж нет. А обе мои подруги остались в Ньюкасле.
Мать снова села рядом с дочерью и положила руку ей на плечо.
— Разве ты не завела здесь себе новых подруг?
— Пожалуй. — Ее лицо оживилось. — Дамы из «Элегантных событий» уверяли меня в своей дружбе. Так что теперь у меня есть еще три подруги.
— Мы вернемся в Ньюкасл, как только ты захочешь, — сказала ей мать, бросив строгий взгляд на Джеффри.
— Нет! — Рози задумалась на секунду. — Мне нравится в Лондоне. А как только я выйду замуж…
— А как же твое обещание вести мое хозяйство, куда бы я ни поехал? — насмешливо спросил он.
— Для этого у тебя будет Диана, — ответила сестра просто.
Мать уставилась на нее с удивлением.
— Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
— Просто я подумала… Из них получилась бы великолепная пара. Ты так не считаешь?
— Конечно, считаю. — Мать окинула его взглядом. — Так что тебе надо позаботиться об этом как можно скорее, сын.
Он вздохнул.
— Я над этим работаю.
— Нет, не работаешь, — возразила мать. — Ты сидишь здесь с нами.
— Я все понял, — сказал Джеффри со слабой улыбкой. — Вы пытаетесь выставить меня за дверь.
— Если придется, выставим.
— Я знаю, что полная неделя еще не прошла, — встряла Рози. — Но так как мне нанесли тридцать визитов за четыре дня, мне кажется, у тебя есть все основания поехать к ним и заплатить двойную цену.
— Как ты это высчитала? — поинтересовался он. — Не то чтобы я не собирался им заплатить… Я уже сказал леди Диане, что заплачу, потому что их усилия произвели на меня сильное впечатление. Но, чисто технически, четыре дня — это не неделя.
— Среднее число визитов — пять в день.
Джеффри приподнял бровь.
— Пять на семь будет тридцать пять.
— Ты сказал — неделя. Я предположила, что ты имеешь в виду шесть дней, потому что в воскресенье никто с визитами не ходит.
Когда она победно улыбнулась ему, Джеффри ничего не мог с собой поделать — расхохотался.
— Ох, не завидую я бедняге, который однажды будет плясать под твою дудку, кроха. Все, мне пора идти.
— К Диане? — с надеждой спросила она.
— Боюсь, с этим придется подождать до завтра. Мне надо встретиться кое с кем из моих инвесторов в таверне «Старый козел». Эта встреча и так уже откладывалась несколько недель.
А тем временем ему нужно было уложить в голове, что о случае с его отцом известно гораздо большему количеству людей, чем он себе представлял. Не говоря уж о том, что нужно было обдумать все, что сказала Диана. Он начал приходить к выводу, что в ее словах имелся смысл. У его проблемы должно найтись какое-то решение, которое позволит избежать крайностей.
Или им просто нужно выждать. И если она захочет выжидать вместе с ним, уже в качестве его жены…
— Но завтра, — объявил он матери и Рози, — я оденусь во все самое лучшее и отправлюсь прямиком к ней. — А потом, как надеялся Джеффри, ему удастся заманить Диану куда-нибудь, где они смогут побыть вдвоем. Не видеть и не касаться ее целых четыре дня было, как ни считай, слишком долгим сроком.
Диана сидела за завтраком, одна, как обычно, но на этот раз из-за того, что Элиза поехала к клиентке, чтобы осмотреть ее рояль и арфу, а Верити — побеседовать с ее поваром. В данном случае с одеждой помощь не требовалась. Леди Синклер всегда обладала отменным
