с такой любовью обставляла, вкладывая душу в каждую деталь и представляя, как мы с мужем встречаем в нем старость, как по просторным комнатам бегают наши внуки.
А теперь что? Теперь я не смогу там жить, даже если при разводе Исаев оставит дом мне. Нет.
Его стены хранят слишком много воспоминаний о Егоре и нашем браке.
Перешагнув порог дома, жду, что меня накроет в полной мере случившимся, осознанием конца. Но ничего не происходит.
Пока что я сосредоточена на том, что мне нужно забрать отсюда, чтобы не возвращаться.
Беру документы и достаю чемодан, скидывая туда самые необходимые вещи. Перехожу в детскую, собирая в первую очередь любимые игрушки Лизы и одежду, как слышу хлопок двери.
— Кира, ты дома? — долетает до меня голос мужа.
Перевожу взгляд на часы и застываю. Супруг вернулся слишком рано.
Понимаю, что сейчас столкнусь с ним лицом к лицу, и только теперь меня начинает утягивать в смердячую темную бездну предательства.
— Кира? — ходит он по дому, стараясь найти меня.
Я же выпрямляюсь, расправляя платье, и делаю шаг в коридор, собираясь поставить точку в унизительной лжи.
— Ты куда спряталась? — усмехается он, наконец-то заметив меня.
— Я собираю вещи, Егор, — говорю спокойно.
— Ты куда-то собираешься? Где Лиза?
— Лиза у моих родителей.
— Почему? У тебя какие-то планы на вечер?
— Были планы, но пришлось их изменить, — поражаюсь тому, насколько спокойно говорю. — Я ухожу от тебя, Егор. И буду подавать на развод.
— Что за чушь? — сверлит он меня взглядом.
— Не нужно меня больше обманывать. Я все видела.
На мгновение он хмурится, а затем в его глазах вспыхивает осознание и зрачок сужается.
Он понимает, о чем я говорю, но произносит совершенно другое…
Глава 10
— О каком обмане ты говоришь, милая моя? — ласковые слова не сочетаются с той злобой, что плещется в его глазах. И мне кажется, что я говорю не с человеком, с которым прожила девять лет, а с двуличным змеем, от которого веет опасностью. — Я пришел, чтобы провести вечер с семьей, и буду благодарен, если ты сейчас возьмешь себя в руки и успокоишься.
— Я взяла себя в руки, Егор. И ухожу от тебя.
— Мне кажется, мы все это уже проходили, Кира, — его голос твердый как сталь.
— Это? — смотрю на него во все глаза и не понимаю, почему не замечала в нем все эти годы двуличного подонка. — Что “это”, Егор? Уж точно я не уходила после твоей измены. Хотя надо было это сделать тогда, после банкета.
— Что за ерунда? — он засовывает руки в карманы брюк и смотрит на меня прямо как на конкурента или врага. — У нас хороший брак. Крепкий. У нас растет дочь, Кира. И если ты согласилась выйти за меня, то назад дороги нет. Мы все преодолеем.
— Егор! — мне хочется закричать, устроить истерику, но я понимаю, что он только и ждет этого. Ждет, когда я проявлю эмоции, и тогда он тоже сможет не скрывать свою сущность. — О каком крепком браке ты говоришь, когда у тебя роман с бывшей? Ты с ней спишь!
— Ты в этом уверена? — искажается его лицо в гневе, потому что он считал, что эта тема больше не поднимется между нами.
— Да, я видела вас там… в офисе.
Его лицо каменеет, а затем на чувственных губах появляется улыбка, от которой у меня бегут мурашки по коже.
— Ну раз видела, тогда тебе не нужен ответ.
— Мерзавец! Какой же ты мерзавец! Как ты мог? — все же эмоции прорываются сквозь завесу самоконтроля. Я снова вижу его перекошенное наслаждением лицо, слышу шлепки тел друг об друга и стоны. К горлу подкатывает дурнота. Но я беру себя в руки, не собираясь доставлять ему такого удовольствия — видеть свою слабость.
— Вот так, Кира! Смог! Не прошло у меня ничего. До сих пор люблю её, — это заявление застает меня врасплох. Я ожидала чего угодно, кроме подобного признания.
— А я? — говорю растерянно.
— А ты моя жена и мать нашей дочки… Это совсем другое.
— Другое? — на место растерянности приходит злость. — Какое другое? Я что теперь, не заслуживаю честности и верности? Если я твоя жена, то должна молча глотать твои измены и ждать, когда ты завалишься ко мне в постель после другой женщины?
Я представляю, сколько раз он вот так приходил ко мне от нее. И как только воображение услужливо подсовывает мне подобные картинки, я пошатываюсь и хватаюсь рукой за косяк, чтобы не упасть прямо перед этим мерзавцем.
— Боже! И как часто ты вот так в один день после нее ко мне? — то, насколько мне противно, не передать словами.
Почему я так легко поверила, что между ними правда ничего нет?
Но Егор казался таким убедительным и действительно старался последнее время улучшить наши отношения.
— Не утрируй! — говорит он зло и проходит в спальню, снимая пиджак и кидая его на пуфик. — Все же было хорошо. Ты улыбалась и не ела мне мозг.
— Хочешь сказать, что ты залез на бывшую только потому, что смог усыпить мою бдительность? — прохожу за ним в комнату, которую считала нашей.
Егор осматривает беспорядок, оставшийся после моих сборов.
— Я не хочу рушить семью, — заявляет упрямо.
— Ты только что сказал, что всегда любил другую! О какой семье может идти речь?
— О нашей. Стабильность, надежный тыл, совместный быт, планы на будущее — вот что важно.
— Ты бредишь, — я прижимаюсь спиной к стене, совершенно не понимая, как можно быть настолько циничным.
— Нет, Кира. Я выбрал тебя в жены, потому что ты умная девушка, лишенная импульсивности. Для тебя семья — самое важное в жизни.
— Вот именно! И в отличие от тебя, я выходила замуж по любви! Рассчитывая на взаимность, а еще — честность. Я верила, что буду за мужем как за каменной стеной, и не ожидала предательства.
— Брось разбрасываться громкими фразами, — трет надбровные дуги супруг. — Никто тебя не предавал.
— Но ты спишь с Мариной, у тебя к ней чувства!
— И что это меняет между нами, м? Я не ухожу из семьи, не бросаю тебя с Лизой. У нас брак, обязательства! Чувства и влечение могут пройти, а семейные узы нерушимы.
— Мы будто на разных языках разговариваем, — становится трудно дышать.
Я понимаю, что больше не могу находиться с этим человеком в одном помещении. Настолько циничным и равнодушным я никогда не видела Исаева. Но мои розовые очки разбились стеклами внутрь, и я не хочу
