знакомиться с этим чудовищем.
— Поэтому предлагаю тебе сейчас принять душ, остудиться и затем поговорить как взрослые люди.
— Мне душ? Ты сам только что слез с любовницы и прибежал домой. Какого черта ты заявился так рано?
— Нет, милая, это мне надо спрашивать. Какого хрена ты заявилась ко мне в офис?
— Так все-таки ты меня видел, — щеки пылают, чувствую себя настоящей дурой.
— Скорее, слышал, а потом Оля тебя сдала.
— А вот мне она не сказала, что ты не один, — усмехаюсь я, думая, что это за беспечность такая, что секретарь не в курсе того, как босс проводит время с коллегами.
— Она уходила на обед и… — он делает паузу, — видимо, разминулась с Мариной.
— Кажется, сама Вселенная сделала все так, чтобы я раскрыла глаза. Недаром я так сильно хотела порадовать тебя, что не стала дожидаться вечера. Думала добавить спонтанности в наш брак. Бельишко прикупила. И как-то не рассчитывала, что вместо меня — законной жены — ты разложишь на столе свою бывшую. А теперь думаю, что могла отказаться от этой идеи и… — меня аж передергивает, когда представляю, что занималась бы любовью с этим мерзавцем спустя пару часов после того, как он был в другой.
— Бельишко? — вспыхивают его глаза. — Покажешь? Мы можем исправить этот недочет и привести твой план в действие, — делает шаг ко мне, но я отшатываюсь.
— С ума сошел? Ты теперь не то что меня в белье не увидишь, теперь я даже под одной крышей с тобой не останусь.
— Даже так? — вскидывает он бровь.
— Да, Егор.
— Но есть одна проблемка, — усмехается он. — Толя нас запер снаружи. И ты никуда не выйдешь, пока я не захочу этого. А сейчас я хочу, чтобы ты освежилась и мы воплотили в реальность твою задумку.
Глава 11
— Да ты спятил! — отшатываюсь и смотрю на этого ненормального во все глаза.
— Нет, милая. И ты никуда не уйдешь, пока не выкинешь дурь из головы.
— Это у меня в голове дурь?! — чем больше слушаю Исаева, тем в больший ужас впадаю. — Ты же с ума сошел! Ты не можешь держать меня взаперти.
— Прекрати истерику, Кира. Я все сказал. Сейчас ты сходишь в душ, охладишься и с трезвой головой посмотришь на ситуацию. Это не конец нашего брака.
— Как это не конец? Ты спишь с другой! Я собственными глазами это видела.
— Я тебе не дам развод. А будешь трепать об этом, так тебя только на смех поднимут.
— Ты ненормальный… — шепчу онемевшими губами.
— Но твой ненормальный, — идет на меня. — И меня завели твои разговоры о белье. И что это за платье? — его ладонь оказывается на моей талии, я сразу скидываю ее и стараюсь уйти, но Егор сильнее меня.
— Куда собралась? — он обнимает меня со спины. Притягивает к себе и прижимается всем телом. — Это просто недоразумение, Кира. В каждом браке встречаются подобные моменты. Умные женщины не устраивают истерик, а понимают, что конкуренции просто нет. Ведь жена и любовница — это разное. Потому что мужчинам нужно сбрасывать пар. А эмоции… они имеют свойство проходить, — его горячий шепот обдувает мою кожу, и моя спина покрывается испариной. — Но семья — это фундамент успеха.
— Что ты несешь? — я пытаюсь вырваться. — Это не ты, Егор! Ты сам-то себя слышишь? Чьи это слова?
— Ты сейчас успокоишься и поймешь, что погорячилась, — супруг продолжает прижимать меня к себе и щупать.
Мне противны его прикосновения, тошнит от его запаха. Он провонялся ее духами и ароматом их секса.
— Ты омерзителен! Как ты вообще смеешь ко мне прикасаться?! Ты же пропитан ею.
— Тогда нам нужно принять душ вместе, — предлагает он и рывком разворачивает меня к себе. Я вижу возбужденный блеск в его глазах, но самое худшее — я чувствую его возбуждение, упирающееся в меня через одежду.
— Даже не смей! — отталкиваю его от себя, но Исаев словно скала. Его невозможно сдвинуть с места. — Ты мне противен!
— Был бы противен — ты не наряжалась бы для меня, — начинает задирать мое платье, и у меня волосы встают дыбом от его циничности и нечистоплотности.
— Подонок, ты только что лапал ее, а теперь меня… — чувствую, как сдавливает грудь.
Бьюсь с ним не на жизнь, а на смерть. Потому что лучше последнее, чем то, что он задумал.
— Ну, ну! — пытается справиться со мной муж.
Но меня колотит от его наглости и вообще выворачивает от его близости.
— Лучше отойди! — шиплю, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
Кажется, он видит, что мне становится плохо, и разжимает руки, а я в последнее мгновение успеваю забежать в ванную и склониться над унитазом.
Ноздри щиплет от его мерзкой вони.
Второй раз за день опустошаю желудок, в котором уже и нет ничего, кроме желчи.
Как только спазмы стихают, думаю, что делать дальше. Выходить к Егору страшно.
Снаружи мы заперты.
Бежать? Как?
Даже если сигану через окно, его цербер меня поймает и вернет. И что остается?
Звонить папе, чтобы ехал сюда вместе со своим охотничьим ружьем отбивать дочь от ненормального мужа?
Так у охранников Исаева оружия будет побольше. И у всех лицензия. Выставят еще моего папочку ненормальным. Нет. Так не годится.
Свекрови звонить и просить, чтобы вразумила сына?
Так это еще сильнее разозлит Егора, и что он сделает со мной, даже представить страшно.
— Кира! — слышу его голос и вздрагиваю, но не поднимаюсь на ноги.
— Уйди, Исаев, — устало смотрю на него. — Попробуешь до меня дотронуться — следующая партия окажется на тебе.
— Ты… больна? — на мгновение кажется, что я слышу беспокойство в его голосе, но затем понимаю, что это всего лишь брезгливость.
— Да, Егор! Кажется, у меня ротавирус.
Вижу, как он меняется в лице. И уже от прежней бравады не остается ни следа. Он до жути боится всех этих инфекций. Ведь ему нельзя болеть, нельзя выглядеть слабым перед подчиненными и партнерами. А еще он переживает, что если кто-то заразится от него, то это будет концом для его репутации.
И, возможно, я играю грязно, используя его фобии, но я же должна как-то обезопасить себя.
— Я вызову тебе скорую.
— Вызывай и уезжай сам, пока еще шанс заражения минимальный.
Кажется, что я нашла путь к спасению.
Но в следующее мгновение его взгляд проясняется, будто он раскусил меня. И Егор заявляет:
— Я вызову Илью Сергеевича, — говорит сдержанно. — А до тех пор, пока он не приедет, ты посидишь в детской.
Исаев ставит меня
