на кровать, будто только сейчас вспомнил, что она одна.
— Я в душ, — произнес он.
— Бойлер маленький, — сказала я автоматически.
— Я помню.
Он ушёл в ванную, и через минуту за дверью зашумела вода. Я осталась одна в комнате, подошла к ёлке. Поправила гирлянду, чтобы огоньки легли ровнее, развернула ветку, на которой шарик ушёл в тень. Свет стал мягче, теплее — будто домик на секунду поверил, что сегодня действительно праздник.
Я сидела, слушала шум воды и старалась не думать, как выглядит это всё со стороны. Двое в домике. Ночь. Одна кровать. Чужой мужчина в душе.
Смешно. Страшно. И почему-то… волнительно.
Когда вода стихла, я вскочила, будто меня застали за чем-то неприличным. Сделала вид, что убираю со стола, хотя убирать было нечего.
Дверь ванной открылась.
Тимур вышел с полотенцем на бёдрах. Широкие плечи, мускулистая грудь с островком темных волос, убегающих вниз. Капли воды медленно скатывались по коже, цепляясь за ключицы, и мне пришлось усилием воли напомнить себе, куда смотреть.
Во рту пересохло. Я отвернулась слишком резко, уставилась на ёлку и сделала вид, что рассматриваю шарики.
— Тепло тут, — сказал он спокойно, будто ничего не произошло.
— Угу, — выдавила я.
Он прошёл к стулу, взял из пакета чистую футболку и натянул на себя. Я успела заметить, как плотно она легла на плечи.
Потом он снова заглянул в пакет, вытащил ещё одну и протянул мне. Я растерялась не сразу поняв, что это для меня. Потянулась за футболкой, и наши пальцы случайно соприкоснулись. Тело отреагировало совсем не так, как мне хотелось — жаром, внезапным напряжением, которое невозможно было не заметить.
Я разозлилась на себя.
— Спать будем? — спросила грубо, чтобы сбить волну жара, растекающегося по телу.
— Будем, — ответил он ровно. — Ложись.
— А ты?
— Я тоже.
Я посмотрела на кровать, на белое бельё, на две подушки. И вдруг поняла, что выбора нет. Есть усталость и холод за стеной. А еще этот домик, где дверь закрыта, и человек, который хотя бы умеет держать ситуацию.
Я переоделась и легла на самый край, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок.
Тимур лёг рядом — не прижимаясь, оставив между нами расстояние. Пару минут было слышно только, как он дышит. Ровно. Тяжело. Как после долгой дороги.
Я думала, что не усну. Что буду слушать каждый шорох.
Но сон подкрался незаметно.
Где-то на его границе я почувствовала, как одеяло дернулось. Тёплая рука нашла меня — не нагло, не резко. Просто притянула ближе, словно так легче дышать.
Я замерла.
Секунда — и его ладонь легла мне на талию. Тяжёлая. Уверенная. Никаких слов. Никаких обещаний.
Я могла отодвинуться, но не стала, погрузившись в спокойный сон.
Глава 18
Проснулась я от чужого голоса.
Не от будильника, не от света — от того, что за тонкой стеной кто-то говорил слишком громко для утра. Потом хлопнула дверь. Ещё одна. Снаружи завёлся двигатель и тут же заглох, словно водитель передумал ехать.
Я посмотрела — рядом пусто.
Одеяло было смято, но холодное. Не «встал на минуту», а давно. Я резко села. В комнате горела гирлянда, огоньки лениво мигали на ветках ёлки, как будто ночь ещё не закончилась. На стуле у стены не было его куртки. Дверь — заперта.
Я подошла к окну и приподняла штору на палец.
Несколько человек у администрации. В пуховиках поверх домашнего. Кто-то натягивал шапку на ходу. Кто-то нервно смеялся — таким смехом, когда хочется, чтобы всё оказалось глупостью. По дорожке прошла администратор в красном свитере с оленями, махнула рукой кому-то за кадром, словно разгоняла кур.
Я сглотнула. В горле было сухо.
Тимура среди них не оказалось.
Я быстро натянула джинсы, свитер, сунула ноги в ботинки без носков — всё равно. Волосы не расчесывала, только собрала в хвост, чтобы не мешали. В голове стучало одно: где он. Не «почему», не «что он делает». Просто где.
Я вышла наружу, морозный ветер ударил в лицо.
— Пожалуйста, разойдитесь по домикам, — уговаривала администратор, улыбаясь слишком старательно. — Всё под контролем. Ничего страшного. Просто… инцидент.
«Инцидент». После Нового года. В лесу. В восемь утра.
Я подошла ближе. Она заметила меня, кивнула — как постояльцу, который мешает.
— Что случилось? — спросила я.
— Ничего, — слишком быстро ответила она. — Полицию уже вызвали, разберутся. Прошу вас, вернитесь в домик.
В её голосе не было уверенности. Только желание, чтобы я исчезла.
Я поймала взгляд мужчины у соседнего домика — тот стоял с кружкой и вглядывался в сторону дороги, будто ждал продолжения.
— Вы знаете, что там? — спросила я у него, кивая на лес, туда, где начинался путь к соседнему комплексу.
Он пожал плечами, но глаза были живые, цепкие.
— Говорят, стреляли, — сказал он тихо, почти с удовольствием от слова. — В соседнем. Разборки какие-то. Может, кто перепил… праздники же.
У меня внутри всё опустилось и тут же стало жёстким.
Не «перепил». Я уже видела людей Гаджиева. Знала, на что они способны.
Повернулась к дороге.
Снег на ней был примят полосами шин. Вчера здесь ездили мало. Сегодня — проехали точно.
Я сделала шаг. Потом ещё.
Глупо было бежать. Опасно. Нелепо. Но ноги сами нашли темп, и холодный воздух резанул легкие, как наказание.
Я бежала в соседний комплекс, не до конца понимая, кого именно ищу — Тимура или ответы.
Гул стоял странный — не крик, не паника, а плотный, собранный шум. Машины. Черные, одинаковые, припаркованные неровно, будто их ставили не для удобства, а чтобы перегородить все пути к отступлению.
Я сбавила шаг, тело сообразило раньше головы.
У домиков стояли люди. Явно не постояльцы. Широкие плечи, тёмная одежда, короткие стрижки. Амбалы — слово всплыло само и оказалось точным.
Я остановилась за ёлкой, не очень умно, но хоть как-то. Сердце билось в ушах.
И тогда я увидела его.
Марат находился у крыльца. Без куртки, в тонком свитере, растрёпанный, злой. Один из мужчин тащил его под локоть — грубо, заставляя морщиться от боли. Второй открыл дверь машины.
— Подождите! — раздался женский голос.
Я дёрнулась.
Та самая девушка. В короткой шубке, без истерики, но с возмущением — точным, направленным. Она заговорила быстро, с нажимом, будто была уверена, что сейчас всё решит.
Её не толкнули. Не схватили. Один из мужчин наклонился к ней, произнес что-то тихо, почти уважительно. Потом указал на другую машину. Дверь распахнулась.
Она замялась — на секунду. Потом села.
Марат дёрнулся, попытался вырваться,
