он пробудет здесь всё это время.
Слова легли ровно, без нажима. Как будто речь шла не о человеке, которого всего несколько минут назад погрузили в машину, а об обычной развлекательной поездке.
У меня в голове на мгновение стало пусто.
— Зачем? — вырвалось само собой.
Он посмотрел на меня так, будто вопрос был очевидным.
— Не хочу выпускать его из виду.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он откровенно врал. А учитывая, что у Тимура всегда все идет по плану…
— А я? — спросила. — Я что тут буду делать?
Он на секунду замолчал. Сделал вид, что обдумывает серьезную проблему.
— Отдыхать, — наконец выдал он. — Ты же хотела выбраться. Тут всё для этого есть.
Он заговорил мягче. Как будто переключился.
— Возьмём санки. Тут хорошая горка недалеко. Или коньки. Или просто пройдёмся. Ты ведь любишь снег.
Снег я не любила, прямо совсем, но активно закивала, как болванчик на приборной доске.
— Давай для начала позавтракаем, — предложил он, будто между делом. — А потом пойдем гулять. Пора выбираться из кровати, Алина.
Я кивнула, вдруг осознав, что все еще сижу в постели, вцепившись мертвой хваткой в край одеяла.
— Хорошо, — согласилась я.
Тимур улыбнулся — легко, почти по-настоящему. Так улыбаются люди, которые уверены, что ситуация у них в руках и можно позволить себе жест вежливости. Он отвернулся к окну, делая вид, что смотрит на снег, давая мне возможность встать, натянуть на себя что-нибудь и исчезнуть из его поля зрения.
Я воспользовалась этим сразу. Слишком быстро, чтобы это выглядело естественно. В ванной я закрыла за собой дверь и включила воду — не потому, что собиралась умываться, а чтобы заполнить тишину. Шум оказался слишком громким, и я убавила напор, но не выключила совсем.
Посмотрела на себя в зеркало и не сразу узнала. Бледная кожа, напряжённые губы, взгляд, в котором ещё не было решения, но уже не осталось наивности. Впервые с той ночи, коридора и лица Марата с тенью Гаджиева за спиной я позволила себе не убегать от мыслей. Не гнать их прочь, не прятать за бытовыми словами.
Он правда собирается кататься на санках?! Делать вид, что мы приехали сюда ради снега, а не потому, что что-то пошло не так. Что Марата не забрали сегодня утром, и мы здесь просто чего-то ждем.
Я медленно выдохнула и уперлась ладонями в раковину. Если он врёт так спокойно, значит, уверен, что я не полезу глубже. Или что не рискну.
Вода шумела, зеркало запотевало, стирая черты лица, и это было почти облегчением. Я позволила отражению исчезнуть на несколько секунд — ровно настолько, чтобы собраться. Выходить обратно придётся уже не той, что спала с ним в одной постели. Я сделаю вид, что поверила в санки и прогулки, пока не решу, как мне от него сбежать.
Глава 21
Санки нашлись в кладовке у администрации — те самые, деревянные, с железными полозьями, чуть потертые, будто на них катались целые поколения «постояльцев с детьми». Администраторша в свитере с оленями выдала их без лишних вопросов, только посмотрела на нас тем взглядом, которым смотрят на пару, у которой «всё сложно», но разбираться лень.
Тимур молча взял санки, кивнул мне, подталкивая к дорожке.
— Расслабься, — сказал он. — И постарайся не сломать себе шею.
— То есть ты за безопасность отвечаешь? — не удержалась я.
Он глянул на меня краем глаза.
— Нет. Я отвечаю, чтобы ты потом не выла.
Я только фыркнула в ответ.
Горка оказалась за домиками — низкая, но длинная, с укатанным снежным желобом. Там уже тусовались люди: кто-то с детьми, кто-то просто с кружками и красными носами, кто-то снимал на телефон, как взрослый мужик на спор съезжает на ледянке и плюхается в сугроб носом, а потом изображает, что так и задумано.
Я стояла на вершине, смотрела вниз и думала, что сейчас мне будет стыдно. Что я не смогу — потому что взрослые так не делают.
Тимур поставил санки рядом.
— Садись.
— Я сама знаю.
— Тогда садись сама.
Я уселась, неловко устроив ноги. Снег скрипнул под полозьями, как предупреждение. Тимур встал сзади, взялся за спинку.
— Только не толкай сильно, — попросила я, уже понимая, что это бесполезно.
— Поздно, — ответил он.
И толкнул.
Сначала ничего. Потом санки пошли — плавно, быстрее, быстрее. Воздух ударил в лицо, щёки моментально обожгло холодом. Я непроизвольно пискнула — некрасиво, не героически, а как человек, который не ожидал, что ему вообще будет весело.
Внизу санки врезались в мягкий сугроб и остановились. Я выдохнула, рассмеялась и тут же замолчала, не ожидая от себя подобного легкомыслия.
Тимур подъехал следом, стоя на ногах, как какой-то наглый подросток. В конце он подпрыгнул, поймал мои санки за верёвку и выпрямился, будто это было не шоу, а обычное дело.
— Ну? — спросил. — Жива?
— Пока да, — призналась я и почувствовала, что с трудом сдерживаю улыбку.
— Еще раз.
— Ты с ума сошёл.
— Ещё раз, Алина.
Вот это «Алина» прозвучало неожиданно весело. Не как команда, а как «давай, не ломайся». И я снова села.
Второй раз было уже не страшно — смешно. Я даже успела поднять руку, как будто это американские горки, и тут же пожалела: пальцы замёрзли моментально. Внизу я вылетела в сугроб боком, снег забился за воротник, и я зашипела от холода.
Тимур подхватил меня за локоть, поднял легко, будто я ничего не весила.
— Не дергайся, — велел он.
— Я не дергаюсь, я… — я вытерла снег с лица. — Я просто вся мокрая.
— Я вижу.
Он стряхнул снег с моего плеча ладонью — коротко, уверенно, как будто это его работа. Мне почему-то стало жарко, хотя вокруг был мороз.
Мы поднялись обратно. Я шла, дышала рвано, снег хрустел, а в голове на секунду — тишина. Без Марата, без папок, без Гаджиева. Просто горка, лес и человек рядом, который умеет держать меня за локоть так, что становится спокойно.
На вершине я остановилась, потому что мысль всё равно догнала.
— Слушай, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А почему мы… не можем просто сходить туда?
Тимур не сразу понял, о чём я. Или сделал вид, что не понял.
— Куда?
— В соседний комплекс. — Я кивнула в сторону лесной дороги, где между деревьев угадывались крыши. — Посмотреть. Что там с ним. Что вообще происходит.
Он молчал секунду. Потом взглянул на меня — не строго, а будто прикидывал, насколько я сейчас на грани.
— Ты вся в
