вдруг стала слишком маленькой: стол, плита, раковина — всё сдвинулось ближе, вытесняя воздух. На подставке остывала сковорода, и запах жареного масла казался неуместным, почти издевательским.
— Потому что ты всё ещё живая, — сказал он наконец.
Я моргнула.
— Спасибо. Утешил.
Он чуть наклонил голову, как человек, который не играет.
— Ты думаешь, Гаджиев бы остановился? — спросил он спокойно. — После того как его люди … — он не договорил, но взгляд скользнул по моему лицу так, словно там оставались отпечатки чужих пальцев.
У меня внутри вскипело.
— Они готовы были меня убить, Тимур. А ты… ты пожал ему руку.
Слова вышли ровные, холодные. Даже мне стало от них неприятно.
Тимур не дернулся. Только челюсть снова сделалась каменной.
— Я знаю, что ты видела, — произнес он. — И знаю, как это выглядит.
— Как это выглядит? — я усмехнулась, но усмешка вышла кривой. — Как будто ты один из них.
Его глаза потемнели. Не злость — что-то глубже, тяжелее.
— Я не один из них, — сказал он глухо. — Я просто умею договариваться там, где иначе стреляют.
— О, да. Договорился отлично. Марата сдал. Пожал руку. А что дальше? Санки?
Я услышала, как в голосе дрожит злость. Она кололась, как иголки под кожей.
Тимур приблизился на шаг.
— Санки выбрала ты, — произнес он ровно. — А Марата… да. Я отдал.
— Зачем?
Он выдохнул, будто досчитал до десяти внутри себя.
— Потому что если бы не отдал, Гаджиев продолжил охотиться за тобой, — выдавил он. — И не остановился, пока не довел дело до конца, даже если в папке был только мусор.
Я почувствовала, как холодно стало в животе.
— И ты… — я сглотнула. — Ты решил меня «спасти» договором?
— Я решил, что ты не должна умереть из-за чужой глупости и денег, — отрезал он коротко.
Секунда тишины ударила сильнее, чем крик. Я смотрела на него, и что-то внутри упрямо искало подвох.
— Ты мог бы просто… отвезти меня куда-нибудь, — прошептала я.
— Куда? — спросил он. — Домой? Чтобы они пришли туда ночью? К сестре? Чтобы ты потащила к ней этот хвост?
Я стиснула зубы. Хотела сказать: «Это не твоя забота». Но язык не повернулся.
Тимур посмотрел на меня так, будто видел насквозь и страх, и упрямство.
— Ты здесь, потому что рядом со мной тебя не тронут, — прошептал он.
— То есть я у тебя как… — я не нашла слова.
— Не начинай, Алина, — отрезал он, но без грубости. Скорее устало. — Ты упрямая. И лезешь куда нельзя. Я уже видел это и не только сегодня.
Я резко вдохнула.
— Ты меня контролируешь.
— Да, — признал он просто. — Потому что иначе тебя заберут. Или ты сама побежишь к ним под ноги.
Я шагнула к нему — и даже не поняла зачем. Наверное, чтобы сильнее ударить словами.
— И всё это время… — я почти выплюнула, — ты делал вид, что мы тут «праздник» устраиваем, пока у тебя там сделки с Гаджиевым?
В глазах Тимура мелькнуло что-то — не смешок, не злость. Как будто я попала в точку.
— Я не делал вид, — произнес он низко. — Я пытался, чтобы ты хоть на час перестала дрожать.
И всё. На этом его выдержка закончилась.
Он шагнул вплотную, и мои слова застряли где-то между горлом и дыханием. Я почувствовала тепло его тела — настоящее, живое, слишком близко. Его ладонь легла на мой затылок — не нежно и не грубо, просто так, чтобы я не смогла отвернуться.
— Не надо, — выдохнула я, но это прозвучало не как запрет.
— Надо, — ответил он почти шёпотом.
И поцеловал.
Голодно, резко, как будто держался слишком долго и больше не собирался. У меня в голове вспыхнуло всё разом: обида, страх, злость, его руки на моих плечах в лесу, его ладонь на талии ночью. Я должна была оттолкнуть.
Но я ответила.
Сразу.
Так же жадно, так же слепо, будто мне тоже не хватало воздуха последние сутки. Его пальцы сжали мою спину, притянули ближе — и я тихо выдохнула ему в губы что-то бессмысленное, почти жалкое.
В этот момент телефон на столе ожил.
Сначала — вибрация, короткая и злая. Потом экран вспыхнул, и в домике, где только что было слышно одно дыхание на двоих, раздался тонкий звонок.
Я отпрянула так резко, будто меня облили холодной водой.
Тимур не удерживал. Только смотрел — тяжело, внимательно.
На экране — «Сестра».
У меня покраснели уши, щёки, даже пальцы. Я схватила телефон, как спасательный круг.
— Появилась связь… — выдохнула я, и голос звучал чужим. — Это… это сестра.
Тимур скользнул по мне взглядом, спокойным и опасным одновременно, словно отметил: этот разговор ещё не закончен.
Глава 24
Щеки залило румянцем, и я поспешила уединиться в коридоре.
— Ты где? — голос сестры был бодрый, слишком нормальный для всего, что творилось у меня внутри. — Я тебе сто раз звонила.
— Тут… — я на секунду замялась. — В домике у озера. Я же говорила.
Она хмыкнула. Тем самым тоном, когда уже сделала вывод, но пока не лезет с комментариями.
— Говорила. И про домик, и про мужчину своего, которого так никто и не видел. Просто странно всё это. Ко мне тут какие-то типы заезжали. Здоровые. Спрашивали про тебя и твоего начальника. Во что ты опять вляпалась, Алина?
У меня внутри что-то сжалось, но я заставила голос остаться ровным.
— Это, наверное, чья-то шутка.
— Я тоже сначала не придала значения, а потом… — она замолчала и продолжила живее. — Слушай, я к тебе приеду. А то у тебя каждый раз какие-то приключения. Заодно и с мужчиной твоим познакомлюсь.
— Не надо, — слишком быстро возразила я.
— Алина.
— Правда. Всё нормально. Я отдохну и вернусь.
Связь захрипела. Я торопливо добавила:
— Тут красиво. Я потом тебе все расскажу.
— С праздником! — успела прокричать я, но в трубке уже послышались гудки.
Я вернулась в комнату и положила телефон на стол.
Тимур стоял в трёх шагах — не приближался, просто смотрел. В его глазах было столько желания и напора, что у меня запекло внутри.
Он сделал шаг. Ещё один. Так медленно, что я могла бы остановить его одним взглядом. Я не остановила.
Его ладонь легла мне на затылок. Пальцы вошли в волосы, чуть сжали. Не тянули, просто держали.
Я закрыла глаза.
Он наклонился и коснулся губами моего виска — там, где пульс стучал слишком громко. Долго не отнимал губ. Просто дышал рядом. Его тепло растекалось по моей щеке, медленно, как солнечный свет по холодному стеклу.
Я чуть повернула
