голову, подставляя шею.
Он принял это без слов. Поцеловал линию вниз от уха — жадно прокладывая влажные дорожки на разгоряченной коже. Мои руки поднялись, легли ему на грудь. Сначала просто ладонями. Потом пальцы сжали ткань рубашки. Не отталкивали. Держали.
Он обнял меня за талию — обеими руками, притянул ближе. Резко, словно наши тела должны были найти друг друга сами. Я уткнулась лбом ему в ключицу. Вдохнула его запах — тёплый, чуть солоноватый, живой. И вдруг испугалась, что если отпущу — всё исчезнет.
— Моя, — прорычал он тихо, почти в волосы.
Я едва заметно застонала.
Его ладонь скользнула по моей спине — сверху вниз, потом снова вверх. Настойчиво, будто запоминая каждую линию. Я выгнулась чуть сильнее, чем хотела, и тут же напряглась, поймав себя на этом. Мысли теснились в голове хаотично, словно старались удержать меня от падения.
Я подняла лицо, еще надеясь остановиться. Наши губы встретились — жадно. Как будто продолжали тот первый поцелуй, только теперь в нём было больше страсти. Больше дыхания друг в друга. Больше пауз, в которых я чувствовала, как моё тело само тянется к нему, заставляя забыть все предостерегающие мысли.
Мои пальцы скользнули ему под рубашку, коснулись тёплой кожи на пояснице. Он тихо выдохнул мне в губы — коротко, почти беззвучно.
Подхватил меня на руки, аккуратно поддерживая за ягодицы. Когда я оказалась на краю матраса, он встал передо мной на колени и одним резким движением стянул с меня джинсы. Положил мои ладони себе на грудь — туда, где бешено колотилось сердце. Наклонился, захватывая в плен мои губы. Я закрыла глаза. Потом сама потянула его к себе.
Он сорвал с себя одежду, не заботясь о том, куда полетели вещи, и прижал меня к себе. Я почувствовала тепло его кожи на своей груди. Низ живота опалило жаром. Мои руки обвили его спину. Его — мою талию и лопатки.
А потом… потом между нами не осталось пространства.
Только огонь. Только движение, которое рождалось само, заставляя стонать и выгибаться. Его дыхание у моего уха становилось глубже, моё — отвечало тем же. Руки скользили по коже, находя знакомые и незнакомые места, запоминая их заново.
Напряжение и страх, что сидели во мне весь день, — уходили не вспышкой, а волнами. Каждая волна оглушительнее предыдущей. Я чувствовала, как его пальцы стискивают мои бедра, прижимая плотнее к себе. Как срывается моё дыхание, когда он проникает глубже. Как наши ритмы: дыхание, сердцебиение постепенно сливаются в один, растворяясь в ослепительной вспышке.
Потом всё затихло. Мы лежали, переплетённые, мокрые от пота и близости. Его рука на моей пояснице — тяжёлая, спокойная. Моя ладонь на его груди — там, где сердце уже билось медленнее, ровнее.
Тепло наших тел медленно растекалось под одеялом. Напряжение ушло полностью — как вода из сжатой ладони, капля за каплей.
Я заснула первой — дыхание стало глубоким, длинным. Он ещё лежал, я чувствовала это даже во сне: как он слушает мое дыхание, как его пальцы чуть расслабляются на моей коже.
Потом, кажется, закрыл глаза и он.
Глава 25
Запах кофе вытянул меня из сна мягко, почти бережно. Я не сразу открыла глаза, сначала прислушалась к тишине домика, к чужим шагам, которые уже не казались чужими.
Тимур был в кухонной зоне. Я слышала, как он ставит кружку, как щёлкает ложечкой о край, как вода в чайнике перестает шипеть. Всё это почему-то успокаивало сильнее любых слов. Ночь будто осталась где-то за дверью, в темноте, а здесь было утро — чистое, теплое и… почти домашнее.
Я перевернулась набок и только тогда открыла глаза.
Он вошёл с кружкой в руке, не торопясь. В футболке, волосы чуть взъерошены — не тот Тимур, который вчера делал вид, что контролирует всё на свете, а просто мужчина, который встал раньше и решил сделать кофе.
— Проснулась, — спросил он и поставил кружку на тумбочку.
— От запаха, — хрипло ответила я. — Ты специально?
Он посмотрел на меня так, будто вопрос был смешной.
— Конечно.
Я приподнялась на локте. Кофе пах горько и правильно. Тимур сел на край кровати, посмотрел на меня непривычно мягко.
— Горячий, — предупредил он.
Я сделала глоток и едва не зажмурилась от удовольствия. В груди что-то потянулось — не болью, а чем-то тихим, похожим на облегчение. И тут же рядом, как тень, шевельнулась мысль: «Не расслабляйся».
Тимур наклонился, убрал прядь волос с моего лица — уверенно, без вопроса. Я поймала себя на том, что не хочу отодвигаться.
— Ты как? — спросил он низко.
Его взгляд задержался на моих губах, и слова стали не нужны. Он не торопился — секунду, другую просто смотрел, а потом подался ко мне и впился голодным поцелуем. Я встретила его без сопротивления. Он пах кофе и ночной теплотой. Руки заскользили по разгоряченной коже, вызывая ответный трепет. Внутри что-то тонко натянулось и запело.
Телефон на столе завибрировал.
Сначала коротко, злобно, как предупреждение. Я не сразу оторвалась, будто надеясь, что он замолчит. Вибрация повторилась — настойчивее. Тимур остановился, не отстранился полностью, просто замер в полуметре, и я увидела, как меняется выражение его лица — собранность возвращалась к нему мгновенно.
На экране высветилось: Сестра.
— Чёрт… — выдохнула я и потянулась за телефоном.
— Возьми, — сказал Тимур тихо.
Голос сестры ударил в ухо слишком бодро, будто она нарочно говорила быстро, чтобы не дать мне времени придумать отговорку.
— Ты где?! — и тут же, без паузы: — Алина, ты слышишь меня?
— Слышу, — я сглотнула. — Что случилось?
— Я подъехала. Я возле комплекса. Помнишь, ты мне оставила тот буклет? — она затараторила, и я прямо увидела, как она машет руками на парковке, как злится и одновременно пытается держать себя в руках. — Ну тот, красивый, с вашими домиками и озером. Ты его забыла у меня на тумбочке, когда заезжала. Я по нему адрес нашла.
У меня внутри всё похолодело.
Я вспомнила этот буклет — глянцевый, с идеальными счастливыми людьми на обложке, с картой проезда и номером администратора. Я тогда ещё смеялась: «Настоящий зимний курорт…»
Сестра продолжила, уже срываясь:
— Я зашла к администратору, спросила тебя и Марата… — на секунду она замолчала, и в этой паузе я услышала, как у неё перехватывает дыхание. — И он сказал, что вас вчера увезли какие-то амбалы. Понимаешь? Какие-то здоровые! Алина, что происходит?! Где ты?!
Комната поплыла, будто я встала резко после долгого сна. Я смотрела на Тимура,
