сказал что-то — я не услышала слов, но узнала интонацию. Его запихнули в машину, и я лихорадочно огляделась.
Где Тимур.
Я искала его глазами — у машин, у домиков, среди черных курток. Меня накрыло холодом, таким, что пальцы онемели.
Если его ранили. Если его…
— Всё, уезжаем, — скомандовал кто-то.
Я сделала шаг вперед и замерла.
Он стоял чуть в стороне, у последней машины.
Спокойный. Собранный. В той самой куртке, которую я не нашла утром.
Перед ним — Гаджиев.
Я узнала его сразу. В животе холодно потянуло — так, как тянет, когда рядом человек, от которого ничего хорошего ждать не стоит.
Тимур сказал что-то коротко. Гаджиев кивнул. И они пожали друг другу руки.
Медленно. Уверенно. Как люди, которые договорились.
Глава 19
Меня будто ударили под дых.
Внутри всё провалилось и перестало держать форму. Рукопожатие длилось секунду, может, две, но я успела увидеть всё: спокойствие Тимура, уверенное движение Гаджиева. Ни угроз. Ни давления. Они просто договорились.
Я стояла и не могла заставить себя отвести взгляд. Как будто если моргну, что-то станет иначе.
Гаджиев первым развернулся. Сказал что-то одному из людей — коротко, не глядя. Машины начали трогаться почти одновременно. Снег взвизгнул под колёсами, фары полоснули по деревьям.
Тимур остался стоять.
Не смотрел вслед. Не проверял. Просто стоял, руки в карманах, плечи расслаблены. Человек, у которого всё прошло по плану.
Я отступила медленно, осторожно, будто лес мог выдать меня любым шорохом. Сердце гремело в груди так, что я ждала: вот сейчас кто-нибудь обернется. Но вокруг стояли лишь ёлки, плотной стеной, и никому не было до меня дела.
Скоро домики остались вдалеке, я развернулась и пошла в обратную сторону. Сначала быстро. Потом еще быстрее. Бег начался сам — резкий, неровный, как будто тело пыталось успеть раньше мыслей.
В голове было пусто. Ни обвинений. Ни слов. Только одно острое понимание: он сейчас вернётся.
Вернётся в домик. Спокойно. С тем же лицом, с которым обнимал меня ночью. С той же рукой, что лежала у меня на талии. И будет смотреть так, будто между нами ничего не изменилось.
А изменилось всё.
Я бежала, не разбирая дороги. Снег летел в лицо, дыхание резало горло. Домики показались внезапно — наш, с гирляндой в окне, с тёплым светом, который теперь выглядел издевкой. Я взлетела на крыльцо, дернула дверь, захлопнула за собой так, что она глухо грохнула. Замок щелкнул — слишком громко и отчётливо.
Внутри было тихо.
Я прислонилась к двери спиной и только тогда позволила себе вдохнуть — резко, судорожно. Ноги дрожали. Я оттолкнулась и почти влетела в комнату.
Куртка — на стул. Ботинки — в сторону. Сдернула с себя свитер, джинсы, не разбирая, куда что летит. Пальцы не слушались, путались. Всё — быстрее.
Кровать встретила холодным бельём. Я нырнула под одеяло, натянула его до подбородка, отвернулась к стене. Зажмурила глаза так сильно, будто могла стереть увиденное.
Секунда. Две.
Снаружи хрустнул снег.
Шаги.
Ключ в замке повернулся медленно, уверенно — как у человека, который никуда не торопится.
Я задержала дыхание.
И сделала вид, что сплю.
Шаги прошли по прихожей. Я не открывала глаза, но слышала всё: как он снял куртку, как поставил что-то на стол, как тихо закрыл дверь, не хлопнув.
Запах пришёл раньше слов. Кофе. Крепкий, свежий. Соблазнительно ударил в голову.
— Просыпайся, соня, — произнес он негромко, почти весело. — Я за кофе сходил.
Кровать чуть прогнулась. Не резко — он сел аккуратно, будто проверяя, сплю ли я на самом деле. Я дышала ровно, слишком ровно, и мысленно ругала себя за это.
Его пальцы скользнули по моему плечу. Не задержались. Не сжали. Просто коснулись — как проверяют температуру воды. Я почувствовала это кожей, всем телом, и едва не вздрогнула.
Он молчал пару секунд. Я знала, что он смотрит. Волосы растрепаны. Футболка сползла. Из-под одеяла выглядывало колено.
Он усмехнулся — тихо, почти беззвучно.
— Ладно, — сказал будто сам себе. — Встанешь, когда захочешь.
Чашка звякнула о стол. Он сделал глоток — слышно было, как горячее обжигает. Потом встал. Шаги прошли мимо кровати, замерли у окна. Я чувствовала его присутствие спиной, как чувствуют тепло от печки.
— Кофе остынет, — добавил он через паузу.
Я медленно «проснулась». Потянулась, как человек, которого разбудили не вовремя, открыла глаза и прищурилась.
— Который час? — пробормотала я.
— Почти десять.
Я села, подтянула одеяло, делая вид, что только сейчас замечаю его.
Он стоял у стола, в джинсах и футболке. Слишком спокойный для утра, в котором, по идее, что-то должно было пойти не так. И смотрел на меня, буравя внимательным взглядом.
Я взяла чашку. Кофе был горячий. Настоящий. С сахаром — ровно столько, сколько я люблю. Я подняла глаза.
— Спасибо.
— Пожалуйста, — протянул он с усмешкой. — Куда ты ходила, Алина?
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в мою новинку: “Развод. Последний приказ”
https:// /shrt/Zodk
Десять лет она тащила всё на себе. Работу. Ипотеку. Дом. Мужа. Даже сестру.
Она привыкла быть сильной и молчать. Привыкла слышать, что она «справится». И почти поверила, что так и должно быть.
Пока однажды не увидела мужа в ресторане. С собственной сестрой.
— Кому ты нужна? — сказал он позже. — Вернёшься.
Она не вернулась.
Глава 20
— Куда ты ходила, Алина?
Он стоял у стола с чашкой кофе и смотрел на меня так, будто я уже ответила — просто не вслух.
Я сидела в постели, поджав ноги, в мятой футболке, и на секунду забыла, что должна выглядеть сонной. Тело среагировало раньше мыслей — напряжением, слишком явным, чтобы его не заметить.
— Никуда, — ответила я чересчур быстро.
Поняла это сразу, ещё до того, как он приподнял бровь.
Тимур усмехнулся и задержал на мне взгляд дольше обычного. Я поймала себя на том, что машинально сжимаю край футболки, словно пытаюсь так держать себя в руках.
— А почему тогда ботинки в снегу? — спросил он почти равнодушно.
— Я… — выдавила неуверенно. — Женщина с рецепции заходила. Спрашивала, когда мы съезжаем. А я не знала, что ответить.
Это было слабое объяснение. Для этого не нужно выходить. Можно даже не вставать с дивана. Я знала. Он — тоже.
Тимур кивнул, будто услышал именно то, что ожидал.
— Мы остаемся еще на несколько дней, — произнес он.
Я резко повернулась.
— Что?
— Ты же сама бронировала домик для Марата до конца праздников, — продолжил он спокойно. — Значит,
