class="p1">– Маня увидела в холле стенд с кубками. Любуемся.
– Скажи, что я ей ещё сто таких выиграю. – Повышаю голос, обращаясь уже больше пацанам. – Если, конечно, кое-кто вспомнит, как в волейбол играть! Домрычев, чё за балет?! Да моя бабушка лучше нападает!
– Приходи и сам отскребай от стенда свою дочь. Меня она не слушает.
– Бегу! Скажи, что папа идёт!
Папа идёт.
Надо же, ведь всё могло закончиться куда печальней, если бы Сонька тогда не позвонила Лере. А Сонька ведь не позвонила бы, не сунь я случайно в карман салфетку с её номером.
Как после этого не верить в старую добрую поговорку о том, что всё, что ни делается, всё к лучшему?
Не случалось ни дня с тех пор, чтобы я не вспоминал события той напряжённой недели.
Сейчас, спустя полтора года, это больше похоже на нелепый сон собаки. Сюр. Но в моменте казалось, что жизнь наша уже никогда не станет прежней.
Наверное, прежней она действительно не стала. Однако стала лучше.
Мы будто ещё сильней стали ценить то, что имеем, потому что оно всё-таки очень хрупкое, это счастье.
– Малинин, делитесь на тройки и на блок. Я сейчас вернусь.
Малина вытягивает вверх большой палец, расставляет пацанов по скиллам. Молодчина, знает всё!
Бегу вниз.
Машенька визжит на весь холл, её тонкий голосок я начинаю слышать ещё на подходе к лестнице.
– Маня!
– Аап! Апапа! – Радостно верещит дочка и срывается мне навстречу.
Срывается – громко сказано. Она ползёт, как маленькая проворная гусеничка, как самый целеустремленный в мире червячок.
Соня смеётся, но дочке не мешает.
Сонька вообще очень спокойная мама. Не переживает из-за грязных ладошек и синяков. Позволяет Мане совершать ошибки и просто наблюдает, показывая, что она всегда рядом и придёт на помощь в случае опасности.
В этом вся Соня. За это я её и люблю – за веру в каждого по отдельности и в нас в целом.
– Мы рано, да? – Соня чмокает меня в щёку.
Я обнимаю её за узкую талию и вдыхаю знакомый запах.
Соня теперь ещё уютнее стала после беременности. Она пахнет женщиной, домом, силой. А ещё молоком.
И я, как голодный кот, всегда рядом с ней. Мне хочется её съесть.
– Скоро закончим. – Я кошусь на наручные часы. – Сейчас дам парням разыграть пару партий и домой.
– Мы с Маней тихонечко посидим рядом.
– Ага. – Я смеюсь.
Маня не умеет тихонечко сидеть, поэтому партии у парней сегодня будут с дополнительными трудностями.
Несу Машеньку на руках. Она теребит мои волосы и выкручивает уши. Мокро целует меня в щёку и кусает за подбородок.
Я растекаюсь лужицей от её неумелых, наивных нежностей.
Я не знал раньше такой любви.
В зале отпускаю Маню на пол. Парни хватают мячи в руки и прекращают отработку элементов.
Не знаю, что Маняша творит с окружающими и как именно она это делает, но в её присутствии даже у мужиков фигачит окситоцин. Они начинают разговаривать дебильными голосами и все как один тянут к Машутке свои огромные лапищи, чтобы поздороваться.
Маня себя на поле чувствует королевой.
Соня хохочет и извиняется перед всеми за сорванную тренировку.
Маня ползает под сеткой и профессионально строит глазки парням. Не знаю, в генах у них это, что ли?
Я подхватываю с пола мяч и пару раз звонко отбиваю его об пол, привлекая внимание дочки.
Маня вдруг выпрямляется. Встаёт на ноги и делает неуверенный шаг.
– Боже, Лёш! – Впивается пальцами в моё предплечье Соня. – Где телефон?! Снимай! Снимай!
– Да фиг с ним! – Тяну Соньку на пол.
Садимся. Я откладываю мяч в сторону.
Маша падает на попу, но затем снова встаёт и делает ещё шаг.
– Давай, моя девочка, у тебя получится! – Подбадривает Соня.
– Ма-ша! Ма-ша! – Скандируют мужики на фоне.
Машка хохочет и неуверенно шлёпает вперёд. Идёт долго.
Мы с Сонькой тянем руки, чтобы проверить, к кому из нас принцесса так мотивированно прёт.
– К папочке пойдёшь, моя девочка?
– К маме, к маме, конечно!
Остаётся последний метр!
– Ма-ша! Ма-ша!
Маня радостно пищит и…
Выбирает мяч!
– Волейболистка растёт! – Кричит Малина с другого конца поля.
– А я так хотел, чтобы была балериной. – Подхватываю Машку на руки и поднимаю над собой. – Ну, волейбол – это тоже хорошо!
– Аппап! – Пищит Машка и тянет ладошки к Соне. – Амамам!
– Ничего, может, сына получится к танцам приобщить! – Подмигивает Соня, забирая у меня дочь.
– Ага! – Улыбаюсь я.
Соня смотрит мне в глаза, не моргая.
– Что?
– Высоцкий, соображай.
– Ты же знаешь, я в нашей семье не самый умнень… Сына?
– Ещё, конечно, не точно… Через пару недель снова на УЗИ схожу…
Сына! Да эта женщина меня балует!
– Сын! – Ору во всю мощь лёгких. – У меня сын будет!
– Лёш, ещё не точно!
Парни аплодируют.
Тренировка окончательно сорвана, потому что чересчур сентиментальный тренер вот-вот от счастья прослезится!
И плевать.
Это лучший для меня финал. Сет, который длится уже семь с половиной лет и продлится ещё долгие-долгие годы. И я не стараюсь одержать в нём победу, наслаждаясь самим процессом и отдаваясь ему на всю катушку.
В этой игре победители – все мы, ведь в конечном счёте важно одно: быть вместе.
И мы вместе до самого конца.
До самого финального свистка!
