не знаю, – цокает Малина и скатывается на своё сиденье. – Странно это как-то.
До конца полёта я раздумываю над тем, что сказал Малинин.
Плюсую к этому свой разговор с Динаром и его оговорку о деньгах за проигрыш.
Я не тупица. Я знаю о договорняках. Они периодически случаются и чаще всего выглядят очень уж палевными. Когда топовая команда выбывает перед самым финишем с позорным счётом, это всегда вызывает недоумение и подозрение. Но доказать факт подставы практически невозможно, ведь все из участников махинаций остаются в плюсе и упорно молчат о слитом матче.
Никогда не думал, что нам самим придётся с этим столкнуться. И уж тем более не хочется думать о том, что Саныч – предатель. Он ж для нас для всех как второй батя. Для некоторых и вовсе как первый и единственный. Тот, кого многие из нас выбрали в качестве примера для подражания.
Если договорняк держится чисто на Саныче, то не так уж и много шансов у него сбыться, потому что мы все тут настроены исключительно на победу.
А может, наша теория вообще не имеет под собой фактов, и мы сейчас делаем из мухи слона только потому, что Саныч болтал по телефону с Динаром.
Прежде чем человека в чём-то обвинять, нужно сначала убедиться в правильности выводов. Ведь если договорняка нет, мы просто испортим отношения с тренером.
Но вот если он есть…
Решаю эти мысли отложить до утра, башка и без того пухнет от постоянного напряжения извилин.
Самолёт садится. У здания аэропорта нас ждёт большой автобус, в который мы загружаемся дружной толпой.
Напряжение, которое после полета набрало критическую массу, витает в воздухе почти физически ощутимым сгустком.
А я просто надеюсь, что ошибаюсь в своих догадках, потому что это вовсе не легко – развенчать своих кумиров и признать, что любой, даже самый близкий человек, может всадить тебе нож в спину.
Глава 17
Лёша.
Полночь.
Заселяемся в отель. В тот же отель, в котором неделю назад дал трещину мой брак с Соней.
Номер другой, этажом выше, но меня кроет нелепыми, уничтожающими воспоминаниями.
Как я, бляха, мог?
Так глупо. Нажрался и переспал с другой. Потерял всё, чем так сильно дорожил.
Мне бы уснуть прямо сейчас, чтобы набраться сил перед завтрашней игрой, но глаза не закрываются. Верчусь на простынях, мечтая о том, чтобы Соня была сейчас здесь, со мной.
А ведь всё могло быть иначе.
Мы могли бы вместе прилететь на этот финал, и я бы тискал сейчас её, зажимая в объятиях. Целовал, обнимал, ощущая под ладонями её горячую и нежную кожу, тонкие плечи, шелк волос. Мы могли бы вместе уснуть, и я не чувствовал бы себя настолько взвинченным.
Соня умеет успокоить. Мягкими прикосновениями, словами, да просто взглядом и своим молчаливым присутствием.
Она такая хрупкая, моя девочка, но в ней сосредоточено столько силы, что грех этим не заразиться.
Да, Сонька – мой счастливый талисманчик. Мой компас, без которого теперь вообще неясно, куда идти. Все дороги бессмысленны и ведут в тупик.
Поднимаюсь с постели, сам себя ругая за то, что не удаётся уснуть. Бестолково наматываю круги по номеру, чтобы хоть куда-то деть энергию.
Интересно, работает здесь ещё ресторан? Я бы выпил горячего чая.
Одеваюсь и спускаюсь вниз. Припадаю к стойке ресепшена, за которой сидит улыбающаяся и свежая, словно сейчас не час ночи вовсе, девушка. На бейдже имя – Арина. В руках у неё потрёпанная книжечка – дешёвенький бульварный детектив, у меня мама такие глотает залпом.
– Я могу вам помочь?
– Да, можете. Ресторан работает ещё?
Арина бросает быстрый взгляд на часы.
– Да, ещё час будет открыт.
– Спасибо! – Разворачиваюсь, чтобы уйти.
– А вы волейболист, да?
– Верно, – даю по тормозам, чтобы не показаться невежливым.
– Я вас ещё с прошлого раза запомнила, – улыбка её становится скромней, а щёки заливает румянцем. – Мой муж обожает волейбол. Мы и на финал завтра пойдём.
– Здорово!
– Может быть, вы мне автограф дадите? Муж, наверное, обрадуется. – Совсем уж тихо просит она.
– Да без проблем!
Склоняюсь к стойке над предложенным листом бумаги. Взгляд падает на монитор. Картинка в нём разделена на четыре равных квадрата, и в каждом из них мы с Ариной, только с разных ракурсов.
Камеры! И почему я раньше о них не подумал?
Хотя знаю я, почему. Я всю неделю безумен и заторможен, будто обухом по голове получил.
– Держите, – прокатываю лист по ресепшену. – А не откажете ли вы мне во встречной просьбе?
– Всё, что в моих силах.
– Мне нужно посмотреть запись с камер.
– С наших камер? – Арина вмиг становится серьёзной. – Боюсь, это строго конфиденциальная информация. Для доступа к записям нужен специальный запрос.
– А если вы не будете мне их показывать? Просто глянете одним глазком сами.
Арина ломается, а я иду ва-банк – рассказываю ей всю эту позорную историю с самого начала.
– Арина, послушайте, это вопрос жизни и смерти. Буквально. Если я не попытаюсь хоть что-нибудь для себя прояснить, то просто сдохну где-нибудь под забором. Вы же этого не хотите?
– Ох, ну что вы так смотрите на меня? – упирает она руки в бока.
– Как?
– Как щеночек. Ну невозможно ведь отказать!
Она садится на стул и бодро наяривает по клавиатуре. Сосредоточенно смотрит в экран, кивает своим мыслям, снова смотрит и снова кивает.
По её лицу я совершенно ничего не могу считать, оно настолько сконцентрировано-отъехавшее сейчас, будто Арина смотрит какой-то блокбастер.
– Ну что я могу сказать, – поднимает наконец Арина взгляд от монитора, а я, затаив дыхание, жду, словно мне должны вынести какой-то вердикт. – В том состоянии, в котором вас бедная девушка тащила до номера, вы вряд ли были способны на… на всякие непотребности. Ноги вы переставляли на морально-волевых, и готова поспорить, уснули сразу, как только голова коснулась подушки. Знаете, нужно было вам сдать кровь на яды и токсины. Уверена, что-нибудь интересное у вас бы точно нашли.
Меня отпускает. Словно гора с плеч!
Я, конечно, не получил индульгенцию от Сони, но теперь у меня хотя бы есть шанс доказать свою невиновность.
– Спасибо, Арина, вы мой герой! – Протягиваю ей руку, и, когда она вкладывает в неё свою ладонь, энергично трясу. – Подходите после финала, обеспечу вашего мужа эксклюзивными фотками со всей своей командой.
Забыв про свой горячий чай, ухожу в номер. Делаю пару бессмысленных дозвонов Соньке.
Ладно, уже завтра вечером я вернусь
