«мужа года» любопытным взглядом.
Накачанные мускулы, футболка в обтяжку, взгляд победителя. Сразу видно, что он на курсе стероидов сидит для подкачки и пропадает в тренажёрке.
Интересно, у него есть время воспитывать детей и заботиться о доме? Или Ольга должна всё это тянуть одна, да ещё и худеть по расписанию?
Неужели любовь она такая? И ты ради любимого мужчины должна потакать его прихотям?
— Мне кажется, я чувствую, как он вылезает! — вдруг громко кричит роженица, прерывая мои размышления.
— Девушка, мы вам не акушеры. Терпите! — коротко цокает Ульяна, не отрываясь от заполнения формы. Её ручка так и бегает по бумаге.
Машина резко набирает скорость, мигает проблесковыми маячками и устремляется вперёд.
Ещё и ливень начался. Не просто дождь, а настоящая стена воды. Крупные капли бьют по стёклам, словно камни, размывая очертания города.
Прикусив губу, я поворачиваюсь к заднему окну, куда никто не смотрит. Из темноты выскакивает чёрный зверёк. Испуганный, мечущийся. Он перебегает дорогу в доли секунды.
В этот же момент сбоку на огромной скорости вылетает спорткар. Водитель пытается увернуться, чтобы не сбить животное, и машина, потеряв управление, сносит ограждение моста, и затем летит вниз, в реку.
— Стой! — кричу я, подаваясь вперёд. — Тормози!
Водитель резко давит на педаль тормоза. Машина дёргается и замирает.
— А-а-а! — вскрикивает роженица, хватаясь за живот. — В чем дело?
— Ты с ума сошла? — орёт на меня Ульяна с широко раскрытыми глазами.
— Вы что, не видели? В воду упала машина! Там же люди! — задыхаюсь от волнения.
— У тебя крыша поехала, — равнодушно заявляет наш кардиолог. — Ничего там не падало. В любом случае, вызовим другую бригаду. Пусть проверят.
— Они не успеют. Счет идет на минуты. Только мы сможем им помочь! — повторяю я, уже дёргая ручку двери.
— Рожаю! — снова кричит женщина.
Я распахиваю дверь и выбегаю под ливень. Холодные струи тут же хлещут по лицу, одежда мгновенно промокает.
— Мясникова, сядь в машину немедленно! — властно командует Ульяна. — У нас роженица, которую нужно срочно доставить в роддом!
— Там умирает человек! Я не могу его оставить.
Ульяна стискивает зубы.
— Хочешь оставайся. По регламенту, мы должны ехать, — глухо говорит она водителю, закрывая дверь.
Не думая ни секунды, снимаю обувь на ходу и бегу к краю моста, где только что исчезла машина. Ветер свистит в ушах, дождь бьёт в лицо, но я ничего не чувствую.
Человеку нужно помочь.
Вдох, и я прыгаю в ледяную воду.
* * *
МАРИЯ МЯСНИКОВА
ГЛАВА 2
Спорт никогда не был моей сильной стороной, а плавание — тем более. Папа, правда, в восемь лет попытался это исправить и пусть не сразу, но всё же научил меня держаться на воде.
— Это не хобби, — строго сказал он, — а вопрос безопасности.
Тогда я лишь закатила глаза и предпочла посвятить время более важным делам: лежать в надувном круге и наслаждаться прохладным соком. Детская мудрость, что уж.
Сейчас, когда ледяная вода обжигает кожу, а силы на исходе, я отчётливо понимаю: папа был тысячу раз прав. Навыки, оттачивание которых я так упорно игнорировала, теперь решают всё.
Сквозь тёмную воду пробиваются лучи фар, машина затонула всего на глубине нескольких метров. Собрав волю в кулак, я гребу изо всех сил.
Добираюсь до окна и сразу вижу водителя. Без сознания, его голова лежит на руле.
Плохо. Очень плохо.
Помощи ждать неоткуда. Значит, я должна вытащить мужчину сама. Как можно скорее.
Подплываю ближе, цепляясь за раму окна, в котором есть маленький зазор, сквозь который машина почти полностью уже заполнилась водой.
Похоже, удача на моей стороне.
Открываю дверь и одной рукой хватаю мужчину за воротник куртки.
Он тяжёлый, безвольный, будто мешок с песком.
— Давай же, — мысленно подгоняю себя. — Ты сможешь!
Пытаюсь отстегнуть ремень безопасности, но он не сразу срабатывает.
Ну же!
Давай!
Есть!
Справившись, я перехватываю мужчину поудобнее, чтобы выплыть. Его тело подаётся неохотно, но я не сдаюсь: толкаю, тяну, упираюсь коленом в сиденье. Наконец, плечи водителя оказываются снаружи.
Обхватываю здоровяка поперёк груди, крепко прижимаю к себе и отталкиваюсь от машины. Через несколько мгновений мы всплываем.
Воздух ещё никогда не казался мне на вкус таким сладким.
Я гребу к берегу, таща мужчину за собой. И каждая мышца во мне не просто кричит, а уже устраивает полноценный концерт с воплями и обвинениями в адрес моей спонтанной героической инициативы.
Дыхание сбивается, перед глазами пляшут разноцветные точки, но я упрямо держу курс на тусклый свет фонаря у кромки воды.
Боже, как же это тяжело.
Если выживу, запишусь в спортзал. Или хотя бы начну делать зарядку по утрам. Хотя бы завтра. Или послезавтра. В общем, когда-нибудь точно.
Минуты тянутся, как резиновый жгут, который кто-то очень неторопливый растягивает сантиметр за сантиметром.
Мысленно я уже успела помолиться всем богам от древнегреческих до мультяшных, и пообещала каждому по ежегодному празднику в их честь. Лишь бы этот заплыв наконец закончился.
И вот под ногами появляется илистое дно. Ещё пара шагов, напоминающих походку зомби из фильма ужасов, и мы на суше.
Осторожно опускаю водителя на траву, переворачиваю на бок, проверяю дыхание: оно есть, слабое, прерывистое, но есть.
На миг я замираю, нависая над мужчиной.
Дождь льёт как из ведра, ветер треплет волосы, а я вдруг ловлю себя на мысли, что даже в этой ситуации он выглядит так, будто только что сошёл с обложки глянцевого журнала.
Это мужчина не просто привлекателен внешне, он потрясающе красив.
Идеально очерченные скулы, линия подбородка, будто выточенная скульптором, и эти брови… Да, даже брови у него какие-то выдающиеся.
И теперь, когда я наконец могу оценить масштаб бедствия без необходимости отчаянно грести, становится ясно, почему он оказался таким тяжёлым. Его тело представляет собой гору прокачанных мышц. И это при росте чуть ли не под два метра.
— Эй, — трясу красавца за плечо, — очнитесь!
Он медленно приоткрывает глаза и тут же болезненно морщится, резко зажмурившись.
— Что случилось? — хрипло спрашивает.
Чёрт! У него даже голос безумно сексуальный.
— Вы чуть не утонули. Машина сорвалась с моста и упала в воду. Но всё позади. Вы в безопасности.
Он снова пытается открыть глаза и отшатывается от тусклого света.
— Ничего не вижу толком, — стонет.
Только теперь я замечаю, что его веки покраснели, вокруг глаз — следы какой-то пены или грязи. Видимо, в воде что-то попало в глаза, вызвало ожог или раздражение.
— Тише, — успокаиваю я, — не напрягайте зрение.
