я. — Моя тётя больна, и ей требуется лечение. А сестра на первом курсе, и кроме меня оплатить обучение некому.
Он кивает.
— Почему именно няня?
— Я люблю детей, — выпаливаю я. — Ещё с университета подрабатывала няней, так что опыт есть.
— Вы мне подходите, — внезапно говорит он.
У меня отвисает челюсть.
— Но… вот так сразу? Разве не надо…
— Я привык делать то, что считаю нужным. — Он перебивает меня и улыбается. В его тоне слышится и сталь, и шутка — непонятно, рад он моему сомнению или лучше так больше не делать. — Но, разумеется, ваши документы проверят.
— Ясно… — я всё ещё растеряна.
— Я хотел бы, чтобы вы завтра пришли познакомиться с Машей, — продолжает он.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
— А потом, если всё сложится, я хочу, чтобы вы переехали к нам.
— Переехать? — я ахаю. — Я не знала, что должна переехать.
— Теперь — знаете. — Видимо, моё удивление написано на лице. — Я ожидаю, что вы будете всегда рядом с моей дочерью. Оплата два раза в месяц по двести тысяч рублей плюс бонусы.
Я в шоке. Я ждала, что он будет торговаться, что будет задавать кучу вопросов. Но нет. Он просто берёт меня на работу. Ещё и предлагает такую зарплату, что покроет все наши нужды, ещё и останется. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я, конечно, нуждаюсь в деньгах, но я не дура. Я подозреваю, что есть какой-то подвох. Интуиция кричит, чтобы я бежала отсюда, но разум, измученный долгами и проблемами, убеждает меня, что это мой единственный шанс. Я должна воспользоваться.
И я киваю, соглашаясь.
Денис Денисович протягивает толстую, внушительную папку с документами. Контракт. Я беру его, быстро пробегаю глазами по строчкам. Читаю невнимательно — в голове только цифры: четыреста тысяч в месяц плюс бонусы. Всё как в тумане. Кажется, в контракте всё красиво и гладко. А если и нет, то я просто не готова этого увидеть. Мне нужно только подписать — и наша маленькая семья спасена. Я беру ручку, ставлю подпись и возвращаю новому боссу папку. Он улыбается, и эта улыбка больше не кажется мне дружелюбной, в ней я вижу торжество.
— У вас есть загранпаспорт, Ольга? Мой самолёт готов лететь в любой день.
Я не понимаю.
— Куда лететь?
— В Стамбул. Мой основной дом находится там.
Тело словно пронзает током. Стамбул? Я не рассчитывала на это. Это не просто работа, это другая страна, другой язык, другая культура. Мне придётся оставить тётю и сестру одних. Я не готова к такому, я хочу остаться дома. Я должна немедленно расторгнуть договор. Я начинаю нервно перебирать пальцами, ищу пути к отступлению.
— Но я не могу лететь в Стамбул, — говорю я. — Я не знала… Давайте отменим всё, пока не поздно. Любая няня будет рада поехать с вами, но я не могу.
Но в глазах Дениса Денисовича я вижу — он не собирается меня отпускать. Он уже решил. Я не могу отказаться.
— Если вы готовы выплатить неустойку… — говорит он. — Миллион.
Я чувствую себя загнанной в ловушку. Я только что подписала свою судьбу и не знаю, что меня ждёт.
Глава 2
Утро не приносит облегчения. Я просыпаюсь с ощущением, будто и не спала вовсе: тело ломит от напряжения, а в голове тяжёлым роем кружатся вчерашние мысли.
За окном нависают свинцовые тучи, наэлектризованный воздух давит на плечи. Кажется, вот-вот грянет гроза, и эта душная, липкая атмосфера в точности отражает моё состояние.
Пока автобус несёт меня к дому нового босса, я тщетно пытаюсь собрать обрывки вчерашнего вечера. Собственная опрометчивость отзывается во рту горьким привкусом: как я могла подписать контракт, не вчитавшись в каждую строчку?
Но хуже всего — объяснение с тётей и Настей. Говорить, что уезжаю на год в Стамбул, и видеть, как по лицу сестры катятся слёзы, а в глазах тёти застывает боль. Я чувствую себя предательницей, но пути назад уже нет. Документ подписан.
Мне не хочется ехать. Не хочется снова видеть Дениса Демира — мужчину, который за один вечер перевернул всю мою жизнь. Я злюсь на себя за смятение, что вчера охватило меня под его пристальным взглядом. Страх и странное, необъяснимое притяжение, сплелись воедино в тот миг, когда я его увидела.
Вот и дом. В лучах полуденного солнца он кажется ещё более внушительным, чем офис. Я медленно шагаю по дорожке, и сердце бешено стучит в груди. К страху перед Демиром примешивается тревога: что, если я не понравлюсь Маше? Не смогу найти к ней подход?
Собравшись с духом, я заношу руку к звонку, но тяжёлая дверь бесшумно распахивается сама. На пороге стоит он. В его тёмных глазах мелькает что-то, отчего по спине пробегает холодок. Он улыбается, и я отчётливо понимаю, что попалась.
— Я ждал тебя, Айла, — произносит он низким, властным голосом. — Заходи.
Дениз
Я смотрю на неё, на её испуганные глаза, неотрывно следящие за каждым моим движением. Она сидит напротив, и я отчётливо понимаю: эта женщина будет моей. Её наивность и чистота — именно то, что меня притягивает. В ней нет той фальши, что я привык видеть в других. Она — настоящая.
Я вижу, как она борется с эмоциями. Как смущена, как отчаянно боится. Часть меня хочет её успокоить, но другая — наслаждается этой реакцией.
— Мне жаль, что переезд так сильно вас расстроил, Ольга, — говорю я, хотя во мне нет ни капли сожаления. Я привык брать то, что хочу. — Но обещаю, вам понравится в Турции.
Она молчит. Я знаю, о чём она думает: что я сумасшедший, что я обманул её. И это правда. Я намеренно умолчал о переезде до подписания контракта. Я хотел, чтобы у неё не осталось выбора.
— Я понимаю ваш страх, — продолжаю я, замечая, как она вздрагивает от моего голоса. — Но вы будете в полной безопасности. Со мной живут мама и Маша.
На её губах мелькает слабая, растерянная улыбка. Кажется, она готова поверить. В её глазах плещется надежда, за которую она отчаянно цепляется. Я улыбаюсь в ответ.
— Я буду называть вас Айла, — говорю я. — Это имя означает «лунный свет». Оно вам удивительно подходит.
Она
