в деканате на пару часов.
Марк заходит в кабинет. Он выглядит лучше. Выспался. И... на нём надето моё серое худи. То самое, которое я оставила на нём вчера. Оно сидит на его широких плечах в обтяжку, рукава едва достают до локтей, это выглядит нелепо.
Я сглатываю подступивший к горлу ком.
— Верну после пересдачи, Скворцова, — спокойно говорит он, перехватив мой взгляд. — Считай это моим талисманом.
Я молча киваю, утыкаясь в бумаги.
Мы прогоняем теорию. Он щёлкает вопросы как орехи. Его память и способность структурировать информацию действительно поражают. Роман Соболев был слеп, когда называл своего сына бездарностью.
Когда время выходит, я закрываю конспект.
— Ты готов, Марк. Тебе не нужны шпоры или микронаушники. Завтра ты пойдёшь и сдашь сам. На твердую четверку, если не на пять.
Он смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом.
— Спасибо, Тая.
Это не сарказм. Это звучит так искренне и просто, что у меня перехватывает дыхание.
— Завтра в десять утра у кабинета Аристарховича, — сухо чеканю я, отворачиваясь, чтобы он не увидел моих глаз. — Не опаздывай.
Я выхожу из аудитории первой. Иду по коридору, чувствуя, как колотится сердце. Завтра всё решится. Завтра он сдаст экзамен, я получу свою стажировку в Лондоне, и нам больше не нужно будет видеться.
Но почему от этой мысли внутри становится так невыносимо, до крика пусто?
Глава 23 (Марк)
Утро экзамена выдаётся пасмурным и ветреным.
Я жму на ручные тормоза и паркую велосипед у заднего двора университета. Пристегиваю его замком к металлической трубе ограждения.
На мне надето серое, заношенное худи. Оно маловато мне в плечах, рукава едва доходят до локтей, но я натянул его утром прямо на голое тело, просто потому что оно пахнет ей и кажется приносит удачу.
В голове всплывает недавний вечер. Как я открыл глаза в тёмной, пустой библиотеке. У меня затекла шея от сна на жёстком столе, но на плечах лежала эта мягкая ткань, хранящая тепло её тела. Она не разбудила меня. Она просто укрыла меня своей единственной броней и ушла. И этот крошечный, нелепый жест заботы пробил во мне такую брешь, которую уже ничем не залатать.
Я отворачиваюсь от велосипеда. До экзамена двадцать минут.
— Марк! Подожди!
Я замираю. Из-за припаркованных неподалеку машин, шатаясь, выходит Анжела.
Она выглядит ужасно. Макияж размазан по щекам чёрными разводами, волосы спутаны. От неё за метр разит алкоголем.
Я раздраженно сжимаю челюсти.
— Чего тебе? Ты же с Дэном?
— Он предатель! — она вдруг срывается на хриплый, истеричный крик, цепляясь дрожащими пальцами за край моего худи. — Он ублюдок, Марк! Для него девушки — это просто мясо! Он вчера переспал со мной, а утром выставил за дверь, сказав, что я просто утешительный приз после этой его Леры!
Она всхлипывает, по её подбородку текут грязные слезы.
— Ну прости меня, пожалуйста! Я не могу так больше! — Анжела прижимается ко мне, пытаясь обнять. — Не игнорь меня, Марк, умоляю! Я всё для тебя сделаю!
Я мягко, но непреклонно отрываю её руки от себя и делаю шаг назад. Глядя на неё, я не чувствую ни злорадства, ни жалости. Только глухое отвращение к тому, насколько пустым и фальшивым был мой мир ещё пару недель назад.
— Анжела, успокойся, — ровно и холодно произношу я. — Ты красивая девчонка. Ты обязательно найдёшь своего мужчину, который будет терпеть твои истерики и покупать тебе шмотки. Но это точно не я. И никогда им не был.
Я даже не оборачиваюсь. У меня нет на неё времени.
Поднявшись на нужный этаж, я сразу вижу её. Тая сидит на жесткой деревянной скамейке в коридоре напротив нужной аудитории. Бледная, напряженная, она вцепилась руками в лямки своего рюкзака. При моём появлении она вздрагивает, но ничего не говорит, лишь коротко кивает на дверь.
Я молча киваю в ответ. Тяну на себя тяжёлую ручку и захожу внутрь, оставляя её ждать.
Аудитория встречает меня гробовой тишиной. Виктор Аристархович сидит за кафедрой, как коршун. Я подхожу к столу, беру билет и сажусь за первую парту.
Читаю вопросы.
Матрица ковариаций. Свойства оценок метода наименьших квадратов. Я усмехаюсь. Беру ручку и начинаю писать. Формулы ложатся на бумагу легко, выстраиваясь в чёткую, железную логику. Я не зубрю их — я их понимаю. Я слышу в голове её строгий голос, вспоминаю, как она хмурила брови, когда я ошибался со знаками.
Через сорок минут я кладу исписанные листы перед профессором.
Он долго, с откровенным скепсисом изучает мою работу. Водит ручкой по строчкам, ищет, к чему придраться. Задаёт два дополнительных вопроса. Я отвечаю на оба, глядя ему прямо в глаза, не запинаясь.
Виктор Аристархович снимает очки и тяжело вздыхает.
— Удивили, Соболев. Действительно удивили. Если бы вы работали так весь семестр, шли бы на красный диплом. Четыре.
Он расписывается в ведомости. Я забираю зачётку, чувствуя, как с плеч падает бетонная плита весом в тонну. Я это сделал.
Толкаю дверь и выхожу в коридор. Тая тут же вскакивает со скамейки. В её огромных глазах плещется невысказанный вопрос и тщательно скрываемая паника.
Я молча протягиваю ей открытую зачетку.
Она жадно пробегается глазами по строчкам. Видит оценку. Её плечи мгновенно опускаются, она делает судорожный выдох, прикрывая глаза на секунду.
— Поздравляю, Соболев, — сухо произносит она, возвращая мне зачётку и стараясь держать лицо. — Экзамен сдан. Уговор с ректором выполнен. Мы в расчёте.
— В расчёте, Скворцова, — я делаю шаг к ней.
Берусь за подол серого худи и одним плавным движением стягиваю его через голову. Прохладный сквозняк коридора тут же обжигает мою разгоряченную кожу.
Я остаюсь перед ней абсолютно обнаженным по пояс.
Тая судорожно вдыхает, её глаза рефлекторно опускаются на мою грудь, скользят по рельефному прессу, и я вижу, как её зрачки предательски расширяются. Она нервно сглатывает, сжимая ремешок своего рюкзака, и поспешно отводит взгляд в сторону, заливаясь густым румянцем.
Я протягиваю ей толстовку.
— Спасибо за всё, Тая, — говорю я тихо, без всяких ухмылок. — За талисман. За то, что не бросила. И за то, что заставила мозги работать.
Она молча, дрожащими пальцами забирает худи, прижимая его к своей груди, словно щит.
— Прощай, Марк, — шепчет она, разворачиваясь и быстро шагая по коридору к лестнице.
Я натягиваю свою чёрную футболку, которую достал из рюкзака, и иду следом, соблюдая дистанцию. Я не буду её догонять. Я дал ей слово, что отступлю.
Мы выходим из здания университета. Я иду к велосипедной стоянке на заднем
