проходит в квартиру, бережно укладывает дочку в кроватку, потом уходит за пакетами в машину.
Принимаю душ и думаю о том, что мне придется снова спать с Дамиром в одной постели. Живот сводит приятной истомой, а привычной паники и удушья я не испытываю. Зато аппетит у меня проснулся просто жуткий. Мне так хочется есть.
Выхожу из комнаты, прислушиваюсь к звукам. Тишина. На носочках, как воровка, крадусь на кухню. Заглядываю в холодильник, достаю ветчину и сыр, ставлю чайник. Делаю себе бутерброд и наливаю мятный горячий чай.
— Мне тоже бутерброд сооруди, — раздается за спиной.
Я подскакиваю на месте. Чай выплескивается и обжигает мне руку.
— Ах! — вскрикиваю и резко оборачиваюсь.
— Блять, Полина… — Дамир подходит ко мне, берет мою руку, рассматривает покрасневшее место. Пытаюсь ее отдернуть, только он не дает.
— Все хорошо, — говорю я.
— Присаживайся, — кивает на стул.
Делаю, как он говорит. Дамир открывает верхний ящик, достает аптечку, садится рядом. В его руке появляется баллончик. Он аккуратно распределяет белую пену по ожогу. Я набираю больше воздуха в легкие и резко выдыхаю. Жжется.
— Чш-ш… — успокаивающе выдыхает. — Больно? — смотрит на меня.
Поджимаю губы и качаю головой.
— Нет, — отвечаю ему.
Вру. Больно.
Он вздыхает.
— Расскажи мне про дочь, — поднимается с места, берет мою чашку и ставит рядом со мной. К ней же добавляет и мой бутерброд. Я не очень понимаю, зачем все это. Он стоит ко мне полубоком, и мне не видно его лица.
Наконец, он поворачивается ко мне.
— Я хочу знать все, — говорит. — Что она любит — какой цвет, например. Предпочтения в еде, ее болезни… Все, Полина.
— Ну… она любит малину. Все с малиной. Это ее любимая ягода.
Делаю глоток чая и возвращаю чашку на стол.
— Еще она ветрянкой болела, — я смотрю Дамиру в глаза, потом отвожу взгляд на свою руку с ожогом.
— Полина, не нужно меня бояться, — говорит он мягко. — Посмотри на меня, — просит.
Не требует, не приказывает. А просит.
— Я не хочу, чтобы ты меня боялась. Слышишь? — наклоняется чуть вперед. Киваю, а у самой внутри все подрагивает.
Мы сидим еще некоторое время на кухне. Он задает вопросы о дочери, а я отвечаю ему. Потом начинаю зевать. Я устала. Так сильно устала! И Дамир это видит.
— Пошли в постель, — протягивает мне руку.
Несмело вкладываю руку в его широкую ладонь. Он поглаживает большим пальцем мои костяшки и ведет меня в свою комнату. Напрягаюсь. Шаг сбавляю. Оборачивается.
— Полин, я не буду тебя сегодня трахать.
Вхожу вслед за ним в спальню. Дамир стягивает с себя светлые домашние штаны и остается в одних боксерах. Я медлю. Никак не решаюсь снять свой халатик. Просто вцепилась в узел и не нахожу в себе сил его развязать. Муж делает шаг ко мне, кладет свои руки поверх моих и медленно начинает развязывать пояс.
— Я помогу.
Справляется быстро. И вот я уже стою в тонкой полупрозрачной ночнушке черного цвета. И — странное дело! — моя кожа покрывается мурашками. И я испытываю необычное чувство: я хочу не просто лечь спать с ним рядом, я хочу заняться любовью. Я нуждаюсь в его ласках. Хочу, чтобы целовал меня нежно. Обнимал крепко. Любил.
«Ты умом тронулась!» — говорит мне внутренний голос.
— Ты очень красивая, Полина.
Он только едва касается меня, обнимает меня за талию, а я уже с трудом сдерживаю стон. Я плавлюсь, как шоколад, в его сильных руках.
Дамир подхватывает меня и несет в постель. Укладывает на белоснежную простынь и нависает надо мной.
Мы смотрим друг на друга, а потом… потом я совершаю нечто совершенно странное: я сама тянусь за поцелуем к этому суровому и опасному мужчине. Помутнение рассудка? Возможно!
Касаюсь его губ своими, провожу языком по его зубам, осторожно проникаю кончиком языка в его рот. Касаюсь его языка. Изучаю. Дамир замирает на несколько секунд, а потом сам меня целует. Крепко сжимает, подминает под себя.
— Что ты со мной творишь? — шепчет в мои губы.
— Прости, — я пытаюсь отстраниться. Вот только мой муж на меня смотрит с ухмылкой и интересом.
— За такое прощения не просят, — хрипло произносит. — Признайся, что хочешь меня, — поглаживает по бедру.
— Я боюсь тебя, — отвечаю.
Это правда. И Дамир видит, что это правда.
Он отстраняется и внимательно смотрит на меня. Тяжело вздыхает, переваливается на бок и утягивает меня за собой. Прижимает меня спиной к своей груди.
— Спи, Полиночка.
Спи? Он серьезно? Я была настроена на нечто большее. Я же чувствовала, что он тоже меня хочет! Вон как его член подрагивал на моем бедре, и, кажется, сейчас он упирается мне в попу. Начинаю ерзать, а Дамир меня прижимает к себе крепче. Ищу в себе смелость и разворачиваюсь лицом к нему.
— А ты не так проста, как кажешься, женушка, — улыбается.
Стараюсь дышать ровно, но получается это с трудом.
Мой психолог говорит, что я должна посмотреть в лицо своему страху, попытаться его подавить или побороть. Собственно, что я сейчас и делаю. Нужно приручить зверя.
— Чего же ты хочешь? — спрашивает Дамир.
Медлю. Ответ крутится на кончике языка, а вымолвить его я не могу. Стыдно. Набираюсь, наконец, храбрости.
— Тебя, — отвечаю.
Он щурится. И на его лбу, между бровями, пролегает глубокая складка.
Смелею. Касаюсь его щеки. Он прикрывает глаза, а потом распахивает их. Тону в его омутах, а рука начинает подрагивать на колкой щетине. Я готовлюсь убрать руку. Вот только Дамир накрывает ее своей ладонью.
Втягиваю воздух в легкие и медленно седлаю его. Дамир лежит на спине и ухмыляется. Не отрывая своего взгляда от серо-голубых глаз, стягиваю с себя сорочку и остаюсь абсолютно голой.
Жадно рассматривает мою грудь. Я склоняюсь к нему и начинаю целовать.
Дамир буквально рычит, обхватывает мою талию и просто вжимает в себя. Крепко обхватывает мои губы своими, сплетает свой язык с моим. Отвечает жадно, напористо, страстно.
Один миг — и я опускаюсь на его член. Податливое лоно охотно его принимает. Двигаюсь медленно и немного неумело. Он подхватывает меня под бедра и сам задает темп. Стон за стоном срываются с моих губ.
Чувствую, что меня вот-вот накроет волной оргазма. И Дамир видит. Видит и… выходит из меня. Гримаса разочарования пробегает по моему лицу.
Он улыбается:
— Не переживай, малышка. Ты получишь свой оргазм, — говорит, едва касаясь моих губ
Укладывает меня на лопатки, раздвигает ноги. Нависает сверху и снова наполняет меня собой. И я ловлю воздух приоткрытым ртом. Но в этом нет
