мне и сможешь больше времени уделять мне и Тимуру. Женщина — жена и мать в первую очередь.
— А во вторую посудомойка.
— Не передергивай, — цокает высокомерно.
Бесит, когда он такой.
— Альберт устроит на моих цветочках пастбище. Меня это не устраивает, — шикаю, а Марк обнимает меня. — Но ты прав, — продолжаю примирительно. — Теплицы нужно продать. И я нашла покупателя.
Марк на миг напрягается.
— Альберт хотя бы свой, а это кто? — звучит резко, но затем он смягчается. В его голосе сквозят нотки снисхождения: — Ты уверена, что завтра там не заработает скотобойня?
— Уверена, — бубню обиженно, пока Марк тянет меня ближе.
— Ты у меня такая взрослая самостоятельная девочка? — заигрывающе шепчет мне на ухо Марк. Его руки свободно блуждают по телу, а я каменею.
Это одна из основных причин, почему я не хочу переезжать к Марку.
Физический контакт дается мне очень сложно. Марк трогает меня будто через ледяную пленку. Его горячие прикосновения отдают холодом.
Нет, Марк, насколько я разбираюсь со своим скудным опытом, хороший любовник. Но как сказал кто-то из умных психологов, счастливый финал у женщины начинается не в постели.
И перед глазами снова фигура, освещенная молнией.
Лицо Глеба.
Хватаю Марка за руку.
— Давай не сегодня, пожалуйста, — шепчу умоляюще, а мое тело покрывает дрожь. Марк со вздохом отстранился, а я облегченно выдыхаю.
Нет, я люблю Марка. По-своему, конечно. Мне же не двадцать. Я уже не верю ни в каких бабочек.
А реакция…
Я же не Глеб.
Я сознательно связывала с первым мужем свою жизнь. И когда отдавала девственность, клялась, что это мой единственный мужчина. А мне очень сложно нарушать свои обещания.
Особенно когда призрак из прошлого пристально наблюдает за мной целый день.
Я обещаю распрощаться с Глебом раз и навсегда утром. Продать, если угодно. Вместе с теплицами. Почему бы и нет?
Он же обменял меня на какую-то вариацию помоложе.
Злата встречает меня в приподнятом настроении возле единственного доступного в городе коворкинга. В брючном белом костюме и с красной помадой она выглядит шикарно.
— Ты просто богиня, — заявляет подруга и целует меня во все щеки. Затем поправляет мои огненные пряди и берет под руку. — Мы с тобой как ангел и демон. Уложим нашего покупателя на лопатки.
— Да ну тебя, — хихикаю и неловко поправляю крупные украшения в ушах.
Честно говоря, не знаю, куда я так вырядилась. Мой костюм один в один как у Златы, но черный. Волосы распущены, с эффектом грязных зачесаны назад. На лице ничего, кроме глянцевой сияющей кожи.
— Так, все, — завидев кого-то, подруга улыбается и машет рукой. — Помни, это не тебе нужно продать ему теплицы, а ему купить их у тебя, — шепчет мне поспешно, а затем разворачивает меня за локоть и добавляет уже громче: — Глеб Романович, приятно познакомиться. Я Злата, а это…
Её голос глохнет в шуме моей крови.
Распахнув рот, я смотрю в глаза Глебу.
Серые, подернутые дымкой.
Такие же, как и пять лет назад.
Мой бывший муж выглядит растерянно. Словно он тоже не ожидал меня здесь увидеть.
Как и Альберт, стоящий позади него. Только его, похоже, ошарашила наша с Глебом реакция, а не мое появление.
Плевать.
Честно говоря, фермер беспокоит меня сейчас меньше всего.
Ноги не держат.
— Вася, — проговаривает одними губами Глеб, пока мои ресницы невесомо вздрагивают.
Глава 5
Василиса
— Вася, стой! — дергает меня за рукав брючного костюма Злата.
Мы уже на лестнице. По ощущениям, за мной гонятся черти, а не лучшая подруга.
— Сделка отменяется!
— Ты обалдела?! Вась! Я же напрягалась, договаривалась. Скажи хоть слово!
Перескакиваю через ступеньку. Удивляюсь, как шпильки на ботильонах не крошатся. Стук от каблуков глушит. На встречу идут люди и шарахаются от нас в разные стороны.
— Потом все объясню!
— То есть тебе совсем насрать на мою репутацию?! — летит мне обреченно в спину.
— Ноль уважения, да? Вот такая у нас дружба?!
Я торможу.
Говорить выше моих сил, но Злата права.
Я должна объясниться. Хотя бы парой слов.
Поэтому я разворачиваюсь на каблуках. Горло сковывает спазм. Ком перекрывает дыхание.
Мои голосовые связки скрипят, когда я говорю:
— Это он, Злат. Мой бывший муж. Это он.
Грудь Златы вздымается. Раз другой. А затем она тянет ладони ко рту, пока по моим щекам катятся слезы.
— Иди, иди. Я решу здесь, — поспешно машет подруга, взяв себя в руки. — Рубить ничего не буду, красиво поставим переговоры на паузу.
— Я сказала, что не буду с ним…
Злата быстро подходит и крепко обнимает, пока мои плечи беззвучно вздрагивают.
— Это не ты, это твоя боль говорит. Мы выйдем из ситуации победительницами, да?
Киваю. Злата копошится в сумке, а затем вкладывает мне в ладонь ключи.
— Тимур же сегодня в садике? — снова киваю. — Подожди у меня дома, хорошо? Там обсудим.
— У меня лавка…
— Сегодня побудет на выходном, — подмигивает мне Злата. — Что поделать, если у нас важное совещание под сериальчик с копченой скумбрией?
Тоже верно.
К слову, на этапе второй рыбины, когда соленые у меня даже пятки, на душе значительно легчает. Никогда не любила сладкое и традицию объедаться мороженым.
Другое дело, вареная картошечка с рыбкой.
Такое сочетание затягивает любые раны.
— Завтра мое лицо обратится с лоснящийся пухлый блин, — довольная и сытая Злата отваливается на спинку дивана, где уже давно долго и счастливо дрыгаю ножкой я. — Везет тебе. Никакой отечности.
— Да ладно, — крякаю. Воспользовавшись тем, что Марка нет рядом, по-простому облизываю пальцы. — Просто ты никогда меня в шесть утра не видела.
— Я никого никогда в шесть утра не видела, — философски замечает Злата, а я фыркаю. — Здоровые люди в это время седьмой сон разглядывают, а не патчи у друг друга под глазами.
— Марк тоже в шесть уже на ногах.
— Про двинутых психопатов я не говорила.
— И Глеб вставал, — осекаюсь, а затем со стоном запрокидываю голову, удерживая руки в воздухе, дабы ничего не испачкать. — Пять лет про него не думала! Представляешь? Пять! А теперь за один день и в зад ему въехала и затопила. И сделку отменила.
— Ты очень много придаешь этому значения.
Оборачиваюсь и скептически смотрю на подругу.
— Мы десять лет в браке прожили, а он перепихнулся с секретаршей, заделал ей ребенка и бросил меня. Чему именно я придаю много значения?
— И? Что теперь? Тем более, пора забыть про плохое и использовать хорошее, — пожимает плечами Злата и выпрямляется. Затем хищно смотрит на стол и хватает еще одну рыбину. —
