причинил мне очень много боли своим предательством.
Но я никогда не желала ему закончить так.
Я слишком любила Глеба, чтобы представить его немощным и никому не нужным, сгорающим от болезни.
Я даже не чувствую злорадства, когда понимаю, что Марины здесь нет, как и кольца у него на пальце. Хотя в СМИ ходили слухи об их свадьбы, но ни торжество, ни заявления так и не вышли к людям.
Только из публикаций Марины мир и я узнали о рождении Игоря. Но ни Глеб, ни она никаких комментариев не дали. Он исчез, словно никогда и не был на виду.
А теперь вернулся, чтобы испытать мою совесть на прочность.
Я уезжаю, не дождавшись от Глеба ответа. Делаю круг возле дома, проветриваю голову. Я ничего не должна Глебу! Ничего! Он меня бросил!
Но мое сердце разрывается от боли, когда я думаю о его участи.
Домой я возвращаюсь через два часа. Паркую машину с другой стороны дома. Прохожу тихо, чтобы Глеб не заметил. В его окнах уже не горит свет.
В воздухе пахнет воском. Видимо, опять свет выключали. Тимур сладко спит у меня на кровати, а Тося посапывает в кресле-качалке. У нее в руках белая рубашка Марка, а рядом валяется иголка с вдетой нитью. Я вижу их чудом. Просто выпали четко на темный половик.
Устало опускаюсь на край дивана и трясу Тосю за колено.
— Ой, Василиса Юрьевна, — подрывается она и оглядывается, а затем прижимает кусок ткани к груди. — А я здесь, вот, просто…
Протягиваю руку. Тося вздыхает и, поджав губы, передает мне кусок ткани.
— Вы не подумайте, просто валялось... Извините.
Она подпрыгивает с места, а я устало слежу за ее шагами. Мой голос нагоняет Тосю на пороге:
— Тось, — она останавливается и врастает в пол. — Ты хорошая няня, но Марк никогда не раскидывает вещи. Они даже в корзине для грязного белья сложены. Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Отрицательно машет головой.
Я отпускаю Тосю, а затем придирчиво разглядываю рубашку Марка. Ищу следы оторванной и пришитой пуговицы. Или что она там делала с иголкой и ниткой?
Но ничего. Рубашка нетронута. Чистая, выглаженная. Помятая там, где ее трогала Тося.
— Дурдом какой-то, — медленно выдыхаю и тщательно рассматриваю пол. Мало ли какие еще иголки здесь есть?
Но ничего не найдя, забываю о ситуации. Перекладываю Тимура к себе. Он морщится во сне, надувает губы.
Как же сильно мой сын похож на Глеба.
На телефоне пропущенный от Марка.
Я лежу, слушаю тиканье часов, смотрю в потолок и ворочаюсь до самого утра.
Просыпаюсь от скрипа входной двери. Слепо поднимаюсь, тру лицо. В доме прохладно. Я передергиваю плечами, морщусь, смотрю на часы.
Ничего не понимаю.
А затем меня догоняет возмущенный голос Тимура:
— Я в пожарного играл!
— И что же ты тушил, пожарный? — раздается с крыльца голос Глеба, пока я медленно покрываюсь льдом.
— Тоськины свечки, — бурчит сын. — Она плохо делает.
— Разберемся. Дверь ты незнакомым зачем открываешь? — Глеб. — Мама твоя где?
Я подпрыгиваю с кровати и растерянно мечусь из одного угла комнаты в другой.
Мамочки, что же теперь делать?!
Глава 8
Глеб
Соседский мальчик забавный. Серьезный, чем-то меня в детстве напоминает. Стоит, обернутый в одеяло. Через порог разговаривает, но дверь открыть не испугался.
Оторвать бы его родителям руки за такую смелость.
Мало ли с какими я намерениями?
Ему лет не больше, чем Игореше. Ровесники похоже. Только если Игорек спокойный и больше к знаниям тянется, то у пацана, похоже, шило в одном месте.
— Мама твоя где?
— Дома, — шмыгает носом и деловито утирает его кулаком. — И папка!
Про папку врет, сразу видно. Похоже, я его напугал. Мальчик отступает за дверь и сужает щель. Я делаю шаг назад.
— Давай так сделаем. Как твои родители проснутся, пусть зайдут ко мне, хорошо? Я ваш новый сосед.
Подозрительно щурится.
— Ругать будете?
Он очень милый. Улыбку сдержать невозможно.
— Не буду.
Еще сильнее щурится.
— Честно?
Мальчик не успокаивается, пока я клятвенно не заверяю его в своих мирных намерениях. Да и смысл ругаться. Дом на ладан дышит. Вчера разозлился, да. А сейчас нужно обсудить планы владельцев со второй стороны.
Место мне нравится. Я хочу выкупить дом целиком.
К теплицам я приезжаю в приподнятом настроении. Злата встречает на пороге. Нетерпеливо постукивает каблуком по плитке, поглядывает на часы.
— Я разве опоздал?
— Нет, вы удивительно пунктуальны, — скрипит зубами и злобно фыркает в сторону. А затем, собравшись, незаметно ударяет себя по щекам.
— Вы не любите вставать рано. Зачем согласились на встречу в неудобное время?
— У нас здесь туго с клиентами. Иногда приходится жить по времени бывшего, — зевает она, а затем активно машет руками. — Забудьте, хорошо? Лишняя информация. Зря я…
— Сложно, когда вторая половина не разделяет твоих интересов?
Вздыхает.
— Еще как. Не поспать до обеда, ни рыбы поесть. Не поговорить по душам, потому что ком-то книжки интереснее живых людей, — мигом выдает наболевшее Злата, давай информацию к размышлению. Но быстро осекается и сворачивает в нужное ей русло. — А как ваша половина?
По глазам видно — спрашивает не для себя. Я как-то научился понимать. Поэтому отвечаю честно:
— Нет у меня половины.
Смеется. Прикрывает лицо папкой и шутливо заговорщически шепчет:
— Вы поосторожнее с такими заявлениями. А то сейчас все девушки с округи соберутся на нового жениха посмотреть. У нас мало достойных кандидатов со свободным сердцем.
Улыбаюсь и щурюсь на солнце.
— А я не говорил, что оно свободно.
— А что, занято?
— Как и ваше.
Не отрицает. Кусает губы, на зубах остается помада.
— Удивительная проницательность. Раз мы уже с вами сблизились. Продолжим?
Больше на отвлеченные темы мы не говорим. Во владениях Васи я снова чувствую себя дома. Несмотря на суетящихся рабочих, каждый миллиметр пространства, окутанный цветочными ароматами, пропитан ее любовью. Я жадно вдыхаю ее, купаюсь, собирая отданные, пусть и не мне минуты заботы и внимания Васи.
По-моему, мне даже идти легче.
По крайней мере, я не замечаю разницы между мной и Златой. Правда, та не в подходящей обуви, что уравнивает наши шансы.
В какой-то момент она оступается и хватает меня за локоть.
— Прошу прощения.
— Ничего. Вы в порядке?
Но мы толком не успеваем обменяться и парой фраз, как в воздухе зависает громогласное:
— Злата!
Рев воистину драконий. Вспомнился ходящий в интернете пранк, где дети просили своих родителей порычать, как динозавр, а потом подставляли к кадру из фильма. Очень смешно получалось.
Так
