догадываюсь.
— Что снова захочется быть с одной-единственной женщиной, — говорит Виктор просто. — После всего, что было в жизни, после всех этих лет... Я уже забыл, как вообще это бывает. Когда не спишь ночью и думаешь о женщине. Когда ждешь вечера, чтобы увидеть ее. Когда хочется просто сидеть и смотреть, как она чай наливает.
У меня чуть чайник из рук не падает. Я ставлю его на плиту от греха подальше, поворачиваюсь к своему генералу и чувствую, как сердце колотится где-то в горле.
— Виктор Петрович...
— Давай просто Виктор и на «ты», — перебивает он. — Меня даже твой пес принял. А это высшая степень доверия, между прочим.
Возражаю, но не железобетонно, а так, игриво:
— Так мы с вами вроде на брудершафт не пили.
Он не пасует:
— Так в чем проблема? Есть что-то горячительное, или заказать?
— Виктор, — поправляюсь я, и без брудершафта понимая, что если мы сейчас примем горячительного, то я за себя совсем не ручаюсь. — Вы... то есть ты... это серьезно?
— Абсолютно. Я человек военный. Я не умею ходить вокруг да около. Мне сорок три года. Я генерал. Я через многое прошел. И я знаю, чего хочу.
— И чего же ты хочешь? — шепчу я. Мне просто необходимо, чтобы он сказал это вслух.
— Тебя, — говорит Виктор просто. — Я хочу тебя, Алиса. И не на одну ночь, не на неделю, а навсегда. По-настоящему. Со всеми твоими кошками, с твоим псом, с твоими заморочками про токсичные цветы и с убойным чувством юмора. Я хочу просыпаться с тобой по утрам, пить чай. Хочу делить быт, горе и радости, и просто знать, что ты есть.
Я молчу. Смотрю на него во все глаза, забывая дышать, и молчу. Касаюсь взглядом его посеребренных жизненными обстоятельствами висков, его мощных рук, обвитых реками-венами, перевожу взгляд на его глаза, в которых сейчас столько всего, что я тону. Просто тону, как в омуте.
— Ты меня даже не знаешь, — шепчу, пытаясь уберечь нас от поспешного шага, от ошибки. — Я же... я очень сложная. У меня характер — танком не переедешь. Я если что в голову вобью, то все, пиши пропало. Я с бывшим три года мучилась, пока не выгнала. Я...
— Знаю, — перебивает он. — И именно это мне в тебе и нравится.
Я открываю рот и закрываю, как рыбка, выброшенная на сушу.
Нравится?!
Я не ослышалась?!
Мне мои бывшие мужики это в качестве претензий предъявляли, как недостаток. Тыкали, что я «сложная», «непробиваемая», «с характером», а ему нравится.
Удивительно!
Как так может быть?!
— Ты не шутишь? — выдавливаю из себя.
— Алиса, я никогда не шучу такими вещами. Тем более с женщиной, что запала в сердце.
Я стою, прижимая к груди горячий чайник, и не чувствую его жара.
Я сама горю!
Просто полыхаю!
Внутри все пылает, плавится, перестраивается в какую-то новую конструкцию, о существовании которой я даже не подозревала.
И в этот момент неожиданно и так не вовремя кто-то звонит в дверь. Резко, требовательно, будто полиция с обыском.
Вздрагиваю.
— Твою ж... — выдыхаю я.
Чайник со звоном приземляется на плиту. Я бросаю на своего ненормального генерала взгляд, полный извинения, что нас прервали, и отправляюсь в коридор.
Ну кто там еще в такой момент?!
Кого принесла нелегкая?!
Открываю дверь и хочу сразу ее закрыть перед носом соседки, но, не успев сделать это в первый момент, потом не получается: она врывается в прихожую.
Таращусь на соседку. Она стоит, вся красная, глаза горят, в руках телефон, как флаг революции.
Вот что ей опять нужно?!
Зря я все-таки чайник на место поставила. Сейчас бы пригодился.
— Я пришла сказать, что этот наш генерал — аферист! — голос Ирины громкий, истеричный и разносится по всему подъезду. — Смотри, что я на него в интернете нарыла! Он не тот, за кого себя выдает! У него...
Замираю.
— Что у него? — шепчу я, не желая разочаровываться. Потому что если она сейчас скажет что-то, что разрушит возникшее доверие, завораживающий взгляд, магию нашего притяжения... я не знаю, как переживу.
Ирина не отвечает. Только сжимает кулаки и мечет искры из глаз. Она явно наслаждается моим волнением.
В этот момент из кухни выходит Виктор. Сразу отмечаю, что он спокойный, собранный. Смотрит на Ирину, потом на меня. В его глазах нет ни тени паники, только легкое раздражение и... усталость? Будто он уже через такое проходил.
— Ирина, — говорит он ровно. — Что вы хотите сказать? Говорите в глаза!
Глава 6
— А то! — она тычет телефоном в его сторону. — Я нашла в интернете информацию о вас! Вы не генерал! Вы... вы... — она замолкает, явно для драматического эффекта.
— Кто же я? — Виктор спокойно поднимает бровь, будто речь идет о погоде, а не ему предъявляют обвинение.
— Вы аферист, выдающий себя за генерала! — выпаливает Ирина. — Который втирается в доверие одиноким женщинам и обкрадывает их!
Я смотрю на Виктора, потом на Ирину, потом снова на Виктора.
Бред!
— Ты с ума сошла?! — возмущенно бросаю соседке.
— Я все проверила! В открытых источниках! Еще и кредиты заставляет брать, а потом забирает деньги и исчезает!
Он вздыхает. Проводит рукой по лицу и говорит устало:
— Ирина, покажите, пожалуйста, ваши открытые источники! Давайте вместе посмотрим.
— Да, — подписываюсь я. — Нельзя обвинять человека голословно.
Соседка открывает телефон и тычет пальцем в экран на высветившуюся статью.
— Вот, читайте.
Пробегаю глазами по строчкам «мнимый генерал Виктор Петрович Самойлов обворовал новую жертву, ею оказалась сороколетняя служащая банка…»
Перед глазами плывет. Не может быть! Вот просто не может быть, и все!
Виктор пожимает плечами.
— Во-первых, я не мнимый, а настоящий генерал-майор, — произносит он спокойно и достает бумажник, из которого вытаскивает зеленую корочку и тычет ею в нос Ирине.
Она сверяет фотографию, пробегается глазами по всем строчкам, но не сдается.
— Это может быть подделка!
Хочется невоспитанно закатить глаза. Уже документ ее не устраивает.
— Давайте посмотрим на официальном сайте Министерства обороны РФ, — предлагает мой генерал.
— Давайте! — принимает вызов ненормальная.
Гуглим, находим, убеждаемся, что Виктор Петрович Самойлов существует на самом деле, и его лицо очень похоже на то, что изображено на экране, и я окончательно выдыхаю. Какие еще нужны доказательства?!
Вот только настырная соседка не сдается:
— Ну хорошо, вы не мнимый генерал, но мошенник, играющий с женщинами, — точно.
— Во-вторых, здесь указано, что данное преступление совершено в Волгограде, а мы с вами в Питере находимся. Преступники обычно не меняют так кардинально место «работы».
— Чушь! — перебивает
