Ирина. — Вы меня обманули! И ее планируете!
Виктор делает шаг вперед. Ирина инстинктивно отступает.
— Ирина, — его голос становится жестче, командирским. — Я не обязан отчитываться перед вами, но все-таки хотелось бы уточнить — на какую сумму я вас обманул? Здесь указан финансовый мошенник!
— Вы, вы… — она не знает, что ответить, и злится.
— Ты на фото посмотри. Там мужчина другого типажа! — прихожу на помощь своему генералу.
— Наивная. Сейчас такой грим делают... Вот Безрукова вообще в Высоцкого загримировали.
Усмехаюсь.
— Фантазерка.
Только мой генерал не смеется.
— Вы когда-нибудь что-нибудь слышали о «двойниках»?
Молчит.
— В России нередко встречаются «двойники» — люди с абсолютно одинаковыми ФИО, датой и местом рождения, что создает проблемы с долгами, штрафами и прочими документами. А в данном случае — это просто мошенник с поддельными документами на существующего реального генерала. На меня.
Ирина сдувается, и Виктор ставит финальную точку.
— Я думаю, мы друг друга поняли. Ваши обвинения беспочвенны. А сейчас, будьте добры, покиньте квартиру!
— Ах, покиньте! — она аж подпрыгивает. — Да я сейчас полицию вызову! Я на вас заявление напишу! За мошенничество!
— За какое мошенничество? — снова вступаю я. — Он что, денег у тебя просил? Обещал жениться? Вы вообще кто друг другу?
— Мы... мы... — Ирина запинается. — Мы общались! Он мне цветы принес! Ландыши!
— Которые оказались для меня ядовитыми, — не удерживаясь, объявляю ей. — И которые я не взяла.
— Ах ты... — Ирина делает шаг ко мне, но Виктор оказывается между нами мгновенно. Даже не поймешь, как он так быстро переместился.
— Ирина, — рявкает генерал. — Давайте вы нас оставите в покое по-хорошему.
Она замирает. Смотрит на него, на меня, на Барона, который, услышав шум, вышел в коридор и теперь тихо, предупреждающе рычит. Он очень не любит, когда кто-то кричит.
— Вы... вы все равно мошенник! — выдыхает она и, развернувшись, убегает вверх по лестнице.
Дверь ее квартиры хлопает так, что, кажется, штукатурка сыплется.
Наступает тишина.
Я стою, прижимаясь спиной к стене, и чувствую, как меня колотит то ли от смеха, то ли от нервов.
— Ну и женщина, — выдыхает он. — Прямо детектив-любитель.
Поворачиваюсь к Виктору. В его глазах снова тепло и чуть заметная улыбка, что у меня сердце пропускает удар.
— Прости, Алиса. Я не думал, что так выйдет.
— Да ладно, — отмахиваюсь я. — Такая эмоциональная встряска.
— Может, пойдем заедим ее?
— Пойдем.
Мы возвращаемся на кухню. Я снова ставлю чайник. Виктор садится за стол. Барон укладывается у его ног, довольно посапывая.
Это что, уже входит в привычку?!
— Алиса, — говорит Виктор. — То, что я сказал... это правда. Я не шутил.
Поворачиваюсь к нему, гляжу в глаза. В них — столько всего, что я даже не знаю, как на это реагировать.
— Да я верю тебе.
— Я не про мошенника.
— Я тоже, — говорю тихо. — Знаешь, я, наверное, тоже... тоже давно такого не чувствовала. Чтобы вот так, с первого взгляда. Чтобы бабочки в животе, и все дела. Думала, это только в книжках бывает.
— В книжках? — он улыбается. — Я больше по военной литературе. Там про бабочек не пишут.
— А зря, — смеюсь я. — Может быть, войн было бы меньше.
— Может быть.
Чайник закипает. Я разливаю чай по чашкам, ставлю на стол вазу с его букетом.
— Давай уже пробовать, что ты там принес.
Мы пьем чай, едим шоколад, разговариваем обо всем. О его службе, о моей работе, о том, как он чуть не женился в двадцать пять, а я чуть не вышла замуж в двадцать восемь. О том, как жизнь поворачивается резными гранями, когда совсем не ждешь.
— Слушай, — говорю я, когда чай заканчивается, а за окном уже темнеет. — А что ты будешь делать с этой Ириной? Она же не успокоится. Она же и в полицию может пойти.
— А что я должен делать? — он пожимает плечами. — Я не виновен. Я сказал правду. А лично ей ничего не обещал. Мы даже не встречались. Переписка в интернете — это не отношения.
— А если она будет тебя преследовать?
— Пусть попробует, — усмехается он. — Я генерал. У меня есть средства защиты и связи.
Я смотрю на него и понимаю, что мне с ним спокойно, как за каменной стеной. Даже несмотря на всю эту суматоху с ландышами, перевернутой цифрой и истеричной соседкой...
— Алис, давай вернемся к тому, что не закончили.
Делаю вид, что я не понимаю, а у самой сердце пускается вскачь.
— Давай.
— Алиса, я человек военный. Я привык брать ответственность, и не люблю ходить вокруг да около. Я люблю тебя. И предлагаю тебе не просто отношения, а все, что у меня есть. Мою фамилию, мой дом, мою зарплату. Выходи за меня замуж.
У меня от неожиданности пропадает дар речи. Я таращусь на него, а потом, немного собрав себя в кучку, выдаю:
— Не рано ли? Сегодня только второй день со знакомства!
— Ты меня сразила наповал. Я понял, что ты моя судьба, в первое мгновение.
— Какой вы все-таки дальнозоркий, товарищ генерал, — пытаюсь шутить я и скрыть тем самым свое волнение.
— А то!
— Товарищ генерал, брак — это серьезно. Это не просто отношения, когда не подошли друг другу и разбежались. Вы уверены в своих намерениях? Уверены, что справитесь с женщиной, которая знает про конваллятоксин и всегда проверит срок годности ваших консервов?
Виктор улыбается:
— Справлюсь. Я же генерал. У меня иммунитет на все случаи жизни.
— Тогда последняя проверка, — произношу я и в предвкушении улыбаюсь.
Смотрит на меня с удивлением, но кивает:
— Хорошо.
— Не боитесь?
— Боюсь.
Приподнимаю брось:
— Как так — генерал, и боится?!
Хмыкает:
— Смелый не тот, кто не боится, а тот, кто побеждает свой страх и идет вперед, туда, где страшно.
Глава 7
Алиса смотрит на меня с хитрой улыбкой. В ее глазах пляшут те самые чертики, от которых у меня внутри все переворачивается.
— Пойдем.
Киваю.
Она ведет меня вглубь квартиры, туда, куда я еще не заходил. За кухней оказывается еще одна комната. Мы останавливаемся у двери.
— Здесь находится моя дикая подопечная, — поясняет моя рыжая прелестница и открывает дверь. — Я выхаживаю ее после операции.
Всматриваюсь в полумрак. В небольшом вольере замерло нечто пушистое, но явно не дружелюбное. Из щели сверкают два зеленых глаза, полных дикой ненависти ко всему миру.
— Знакомься, — говорит Алиса. — Это Маркиза. Бывшая домашняя кошка, которую хозяева выбросили, когда она надоела. Естественно, она одичала, дралась с бродячими котами и выживала. Когда ее привезли волонтеры, она чуть руку мне не прокусила, несмотря
