на то, что была в жалком состоянии.
Я смотрю на эту пушистую фурию. Она смотрит на меня. В ее взгляде читается четкое: «Только подойди — глаза выцарапаю».
— И что я должен сделать? — спрашиваю, хотя уже догадываюсь.
— Покормить, — просто отвечает Алиса.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Ты хочешь разделить жизнь с женщиной, у которой вечно полно таких вот «постояльцев»? Так что Маркиза — это тест-драйв на стрессоустойчивость. Если ты справишься с ней, значит, справишься и со мной в плохой день, и со всеми, кто может оказаться у меня в гостях.
Маркиза, словно поняв, о чем идет речь, издает тихое, угрожающее шипение.
— Она не верит людям. Как и я, между прочим.
— А как же я?
— Ты исключение. Докажи, что я не ошиблась в тебе.
Это последний, решающий аргумент.
Смотрю на свою рыжую пышечку с убойным чувством юмора и добрым сердцем, и понимаю: если я сейчас струшу, она никогда не поверит мне до конца.
Надеваю перчатки. Медленно подхожу к вольеру. Маркиза следит за каждым моим движением. В ее глазах — первобытный ужас и готовность атаковать.
— Привет, красавица, — говорю я тихо и насколько могу мягко. — Я тут корм принес. Не хочешь перекусить?
Она шипит. Я замираю.
— Не делай резких движений, — шепчет Алиса от дверей. — Просто присядь. Дай ей привыкнуть.
Я медленно опускаюсь на корточки. Маркиза смотрит на меня, я на нее. Мы играем в гляделки. Причем мой взгляд говорит ей: «Я, конечно, не кот, и когтей, как у тебя, у меня нет, но я больше и сильнее. Так что давай искать компромисс!»
Маркиза моргает. Один раз. Второй.
Неужели усекла главное.
— Слушай, — говорю я ей уже вслух, — я понимаю, многие люди — козлы. Тебя бросили, предали, но я не такой. Честное генеральское. Я вообще по другой части. Я военный, я защищаю. И Алису буду защищать, и тебя заодно, если разрешишь.
Пока пушистое создание сидит в растерянности, я медленно тянусь к миске, которая стоит рядом с ней. Беру ее. Маркиза напрягается, но не бросается на меня и даже не шипит.
— Сейчас я положу тебе свеженького, — бормочу я, пятясь к пакету с кормом. — Ты только не нервничай.
Насыпаю корм, потом так же медленно подхожу и ставлю корм на то же место. Все происходит без эксцессов, и я выдыхаю.
— Ну вот. Угощайся.
Маркиза смотрит на миску, потом на меня. Затем снова на миску. И вдруг... делает шаг вперед. Один. Второй. Опускает морду и начинает есть.
Я задерживаю дыхание. За спиной слышу, как Алиса тихо выдыхает.
— Ну ты даешь, — шепчет она.
Осторожно пячусь назад и только когда оказываюсь в коридоре, позволяю себе встать и снять перчатки. Ладони влажные, но я чувствую себя так, будто взял высоту без единого выстрела.
Алиса смотрит на меня с таким выражением, что я готов снова идти кормить всех диких кошек в мире.
— Товарищ генерал, — говорит она, — Вы лучший.
— Надеюсь, теперь меня ждет награда?
— Обязательно, — улыбается она и прикасается к моей щеке губами.
Я, конечно, предпочел бы поцелуй в губы, но начало положено, и это прекрасно.
— Это значит «да»?
— Да, только давай не будем так торопиться.
— Хорошо. Может, начнем с того, что я заберу тебя завтра с работы? — предлагает он. — Сходим куда-нибудь. Можно в кино, в ресторан.
— А ты с цветами придешь? — подкусывает она.
— Без, — клятвенно поднимаю руку. — Честное генеральское.
Мы смеемся. Барон, почувствовав, что все хорошо, подходит и тыкается носом нам в ноги, требуя внимания.
— Ну что, предатель, — спрашивает она и чешет за ухом. — Продался за порцию ласки.
Я тоже глажу пса и смотрю на нее. В ее глазах — то самое, от чего у меня мурашки по коже.
— Алиса, — говорю тихо. — Я понимаю, что прошло всего ничего. Но я... я никогда не был так уверен ни в чем, как в том, что ты — моя женщина.
Вижу, что у нее перехватывает дыхание.
— Товарищ генерал, — произносит в ответ. — Вы меня с ума сведете.
— Отличная перспектива, — улыбаюсь я.
— Если только вдвоем с ума сойдем.
— Чего хочет женщина, того хочет бог! — шепчу ей, наклоняюсь и целую ее в губы. Легко, осторожно, будто спрашивая разрешения. И она отвечает, потому что другого не дано. Это моя женщина.
И мы стоим, целуемся в ее маленьком коридоре, среди стен с фотографиями животный, кошачьих переносок и собачьих игрушек, и я вдруг понимаю, что это — самое правильное место на земле, потому что здесь живет та самая женщина, которую я искал всю жизнь.
И даже если бы сейчас наши пути не пересеклись, я бы все равно рано или поздно нашел ее. Потому что таких, как она, больше нет, потому что такие чувства бывают раз в жизни, да и то если повезет.
Да, жизнь непредсказуема. Ошибешься дверью — и найдешь судьбу. Перепутаешь цифру на табличке — и получишь любовь всей жизни. И даже ядовитые ландыши могут оказаться связующим звеном, если их хочешь подарить от всего сердца человеку, в которого влюбился с первого взгляда.
Эпилог
Два года спустя.
Просыпаюсь от того, что кто-то настойчиво тычется мокрым носом мне в руку.
— Барон, отстань, — мычу я, пытаясь зарыться лицом в подушку и снова провалиться в лапы Морфея.
Пес не отстает. Он тихо поскуливает и продолжает свои попытки поднять меня на ноги. В тот самый момент, когда при всей своей любви к Барону я готова его придушить, до меня доносится другой громкий требовательный звук.
— Макс проснулся, — констатирую я, не открывая глаз и понимая, что лафа закончилась. Если проснулся сын — вся казарма встает на голову.
— Уже иду, — с облегчением слышу голос Виктора.
Он уже на ногах. Генеральская выправка не позволяет ему валяться в кровати после шести утра, даже в выходной.
Приоткрываю один глаз и наблюдаю, как мой муж идет в соседнюю комнату, откуда доносится требовательный рев нашего шестимесячного сына.
Через минуту плач стихает, сменяясь довольным гулением. Я улыбаюсь и снова проваливаюсь в сон.
Второй раз просыпаюсь от запаха кофе и еще чего-то вкусного.
Открываю глаза. На кровати, прямо передо мной, лежит огромный букет... нет не ландышей, как в нашу первую встречу, а искусственных цветов с манящими блестящими обертками конфет, а рядом — поднос с завтраком: круассаны, фрукты, омлет, йогурт, сок и кофе.
— Виктор, — зову я.
Он появляется в дверях. В одной руке у него
