по всему телу. И понимаю — нет. Не расскажу. Не сейчас. Может быть, никогда.
— Просто... задержалась у подруги, — говорю я, опуская глаза. — Телефон сдох.
Мама смотрит на меня долгим взглядом. Она знает, что я вру. Но кивает.
— Хорошо, что ты дома.
Я доедаю бутерброд, делаю глоток чая. Всё как всегда. Только на спинке стула висит чужая куртка. И в памяти — серые глаза, которые смотрели на меня в последний момент.
"Завязывай с такой работой".
Я сжимаю чашку покрепче. Он прав.
Завтра я уволюсь из доставки.
Глава 7
(Спустя 2 месяца)
Я выхожу из подъезда, и ослепительное летнее солнце бьёт мне в глаза. Приходится прикрыть их ладонью, пока они не привыкнут к яркому свету. В воздухе пахнет нагретым асфальтом и тополиным пухом — он кружится в воздухе, как снег, которого так не хватало прошлой зимой.
Перед подъездом стоит алая Audi. Это машина моей подруги Алисы. И я узнаю её сразу — она единственная во всём нашем спальном районе с такими тонированными стёклами и хромированными дисками.
Мы с Алисой дружим с пятого класса. Две дворовые девчонки, которые делились жвачкой секретиками и списывали друг у друга контрольные по математике. Потом её мама вышла замуж во второй раз — «очень удачно», как шептались соседки. Они переехали в центр, в огромную квартиру с видом на реку. Я тогда ревела в подушку, уверенная, что наша дружба на этом закончится.
Но на следующий же день Алиса примчалась на такси (в двенадцать-то лет!), влетела в нашу хрущёвку и, задыхаясь, выдавила: «Ты что, правда думала, что я променяю тебя на этих кисейных барышень из своей новой школы?»
Мы тогда валялись на моей кровати и ржали до слёз, а она клялась, что никогда не станет «одной из этих брезгливых богачек».
И ведь не стала.
Прошло десять лет. Она по-прежнему приезжает ко мне в спальный район на своей шикарной тачке, а я всё так же впиваюсь ногтями в кожу сиденья, когда она лихачит на поворотах.
Окно со стороны водителя опускается, и оттуда вырывается громкая поп-музыка, смешанная с холодком кондиционера и фирменным парфюмом Алисы.
— Ну наконец-то! — она высовывается из окна, её каштановые волосы собраны в небрежный хвост, а губы блестят розовым блеском. — Я уже думала, ты передумала!
Я улыбаюсь, открываю дверь и буквально проваливаюсь в мягкое кожаное сиденье. В салоне пахнет кофе, карамельками и чем-то ещё — её миром, чистым, ярким, беззаботным.
— Куда едем? — спрашиваю, пока Алиса лихо выруливает со двора.
Она смеётся, и этот звук такой лёгкий, будто пузырьки в шампанском.
— Сначала просто покатаемся, а потом… — она бросает на меня хитрый взгляд, — у меня для тебя кое-что есть.
Музыка становится громче, ветер врывается в открытое окно, и я закрываю глаза, чувствуя, как волосы хлещут меня по лицу.
Два месяца. Два месяца с той ночи. Я почти перестала просыпаться в поту, мне почти перестал сниться тот незнакомец. Его дыхание, сильные руки, властные требовательные губы. Иногда мне казалось, что схожу с ума, когда просыпалась и чувствовала, как дрожу от желания и разочарования, что это сон. Это ведь неправильно, быть зависимой и хотеть мужчину, которого я даже не знаю. Но теперь стало лучше. Почти.
— Ты вообще слушаешь? — Алиса тычет меня в плечо.
— Что?
— Папа вернулся! — её глаза горят, как у ребёнка перед Новым годом. — Наконец-то!
Я моргаю. Её отец. Я никогда его не видела. Алиса всегда говорила о нём с обожанием, но как-то… смутно. Он то ли на Мальте, то ли в Дубае, то ли ещё где-то, где море синее, а деньги пахнут солнцем.
— И… — она делает паузу для драматизма, — мы с ним через неделю летим обратно!
— О, круто, — говорю я, но она уже продолжает, даже не дав мне вставить слово:
— И ты летишь с нами.
Мир на секунду замирает.
— …Что?
— Ну да! — она хохочет, будто это самая очевидная вещь на свете. — Папа оплатит всё: перелёт, визу, отель, всё-всё. Тебе только нужно уговорить маму и собрать чемодан.
Я не дышу.
Мальта. Море. Солнце. Всё, о чём я читала в дешёвых туристических брошюрах в метро.
— Ты… серьёзно? — мой голос звучит хрипло, будто я только что пробежала марафон.
— Абсолютно! — она улыбается во весь рот. — Ну так что? Ты в деле?
Я хочу сказать «нет». Потому что что-то внутри сжимается в комок. Но я говорю:
— Да, — ведь это мой шанс. А маму как-нибудь уговорю.
— Супер! — Алиса хлопает по рулю. — Тогда поехали — познакомлю тебя с папой.
Лёд пробегает по спине.
— Прямо… сейчас?
— А чего ждать? — она пожимает плечами.
Я киваю, но пальцы непроизвольно впиваются в кожу сиденья.
Через двадцать минут мы уже за городом. Дорога сужается, дома сменяются высокими заборами с колючей проволокой. Алиса уверенно поворачивает на частную дорогу, и впереди вырастают ворота с охраной.
Я никогда не была в таких местах.
Охранник в строгой форме узнаёт Алису с первого взгляда. С каменным лицом он почти незаметно кивает и нажимает кнопку. Чёрные кованые ворота начинают разъезжаться с тихим механическим гулом, словно приглашая нас войти в совершенно иной мир.
Заезжаем во двор.
Алый закат, словно расплавленное золото, заливает фасад двухэтажного особняка, отражаясь в огромных панорамных окнах. Они сверкают, как драгоценные камни, ослепляя. Фонтаны, окружённые идеально подстриженными кустами, разбрасывают в воздухе миллионы бриллиантовых брызг. Газоны — ровные, изумрудные, будто сошедшие со страниц глянцевого журнала.
Я невольно опускаю взгляд под ноги. Плитка под моими потрёпанными кедами — тёплая, почти бархатная на ощупь, с замысловатым узором. Каждая её деталь, каждый изгиб орнамента кричит о безумной стоимости.
«Этот квадратный метр стоит больше, чем вся наша хрущёвка», — проносится в голове.
Я делаю шаг из машины — и земля будто уходит из-под ног. Колени слегка дрожат, будто тело, наконец, осознало, куда меня занесло.
«Не место таким, как я», — шепчет какой-то внутренний голос.
Но Алиса уже хватает меня за руку и тащит вперёд, к сверкающему особняку.
«Дыши», — приказываю себе.
Но воздух вдруг становится таким густым, будто его тоже купили за безумные деньги.
— Пап! — Алиса взвизгивает и бросается к мужчине, который выходит на крыльцо.
Я поднимаю глаза.
Высокий. Широкоплечий. Серые глаза, холодные, как сталь.
Молох.
Мир переворачивается.
Он обнимает Алису, потом его взгляд скользит ко мне — и застывает.
Он узнал.
— Пап, это Арина! Моя лучшая подруга! — Алиса тянет меня за руку.
Он медленно спускается по ступенькам.
— Арина… — его
