терпящий отказа.
Инстинктивно я должна оттолкнуть его, вырваться, закричать. Но я не двигаюсь. Мой мозг словно парализован. Все мои чувства обострены до предела.
Я чувствую твёрдость его тела, его запах — смесь мускуса и чего-то терпкого, незнакомого.
Он открывает мои губы, углубляя поцелуй. Я чувствую его язык, который скользит внутрь, касается моего языка и в моём животе вспыхивает странный огонь.
Это совсем не похоже на страх, хотя он всё ещё присутствует, где-то глубоко внутри.
Мои губы не отвечают. Я всё ещё в шоке, знаю, что должна сопротивляться, но тело не слушается. Оно словно предало меня, застыло в ожидании.
Глава 5
Поцелуй становится более требовательным, его губы терзают мои. Мой мозг отчаянно сигнализирует об опасности, приказывает бежать, сопротивляться, но тело… тело словно опьянено этим грубым напором. Я чувствую силу незнакомца, его власть, и это… пугает и одновременно притягивает.
Я всегда считала себя скромной, правильной девочкой. Но сейчас, под этим обжигающим поцелуем, просыпается что-то дикое, неизведанное. Это словно тёмная сторона меня, которую я никогда не знала. Его язык исследует каждый уголок моего рта, и я чувствую, как мои щёки горят, и не только щёки.
Я начинаю отвечать. Неумело, робко, но отвечаю. Мои губы раскрываются навстречу его. Не чувствуя сопротивления, Молох отпускает мои руки, до этого скованные над головой. Интуитивно касаюсь его волос. Они жёсткие, непослушные, но мне нравится это ощущение.
В животе разливается тепло, которое постепенно охватывает всё тело. Я чувствую, как дрожат мои колени, как учащается дыхание. Этот поцелуй — словно взрыв, который уничтожает все мои предубеждения и страхи. Он властный, грубый, но в то же время невероятно чувственный. И я не хочу, чтобы он заканчивался.
Молох отрывается от моих губ, тяжело дыша. Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах отражение собственного желания.
— Успокоилась? — спрашивает холодно, как будто не целовал меня только что. Хотя его тело и глаза выдают, как он возбуждён. Его выдержки можно только удивиться. У меня сто процентов всё на лице написано. И от этого становится неловко. Мне будто в душу заглянули. А я своим поведением ещё и доказала, его слова.
Но надо отдать ему должное, успокаивать он умеет. Я даже не сразу вспомнила, как на кровати оказалась.
Молох встаёт, не дождавшись от меня ответа, резко бросает приказ.
— Переоденься. Одежда в шкафу.
Подходит к окну, захлопывает его и снимает ручку. После этого выходит из комнаты, и я остаюсь одна.
Ещё несколько минут лежу на кровати, пытаюсь прийти в себя, руки лежат на животе, а я пытаюсь разобраться в тех новых чувствах, которые до сих пор бушую в груди. А больше всего меня волнует сладкая истома внизу живота. Тело ноет, недовольное таким исходом. Мне хочется большего.
Сажусь на кровати. Встряхиваю головой.
О чём я вообще думаю? Из-за какого-то поцелуя я уже готова незнакомому мужчине отдаться. Вот дура! Знала бы моя мама, что творится в моей голове, то… это даже представить страшно.
Я ёжусь. После жаркого поцелуя начинается озноб. Мокрая одежда ещё сильнее усиливает эффект. Да, лучше переодеться. Поднимаюсь и иду к шкафу. Одежды здесь немного. Халаты висят, белые футболки на полочках.
Рывком снимаю свою футболку, юбку, бюстгальтер. Трусики решаю оставить. На мне высохнут. Хоть какая-то защита.
Надеваю футболку, которая не знаю, на сколько размеров больше, но доходит мне почти до колен. А сверху и халат накидываю, чтобы согреться.
Забираюсь под одеяло, с головой накрывшись. Хочется закрыть глаза, и открыв их увидеть, что это всего лишь страшный сон. Хочется забыть этот день, этот поцелуй, этого мужчину. Но мысли роятся в голове, не давая покоя.
Мама… Что она сейчас чувствует? Наверное, места себе не находит. А я даже не могу ей позвонить, телефон намок вместе со мной, когда меня в бассейн толкнули. Так что теперь он мёртв, как и надежда на связь с внешним миром. Она так переживает за меня всегда. Если бы она только знала, где я и с кем… Страшно даже представить её реакцию. Слёзы душат. Становится невыносимо тоскливо. Хочется домой. К маме.
Понемногу согреваюсь, усталость берёт своё. Веки тяжелеют, сознание ускользает. Пытаюсь удержаться, но тщетно. Проваливаюсь в беспокойный сон, полный обрывков воспоминаний и тревожных предчувствий.
Просыпаюсь от ощущения чужого дыхания на своей щеке. Сердце бешено колотится в груди. Резко поворачиваюсь и вижу его. Молох. Он лежит на боку, рядом со мной, одетый.
По ровному дыханию понимаю, что он спит.
В голове проносится шальная мысль: «А что если сейчас попробовать сбежать?”
В доме вроде бы все затихли. Музыки больше не слышно. Я потихоньку спущусь и сбегу.
Но Молохов, словно прочитав мои мысли, притягивает меня ближе к себе. Обнимает, прижимает, и о побеге приходится отказаться.
Я никогда не спала с мужчиной. Даже просто в кровати не лежала. С любой вечеринки возвращалась домой без ночёвок. В универе меня даже подкалывали, что я мамина доченька, которая одуванчик ни разу не бубенчик.
Просто я никогда не видела смысла нажираться в хлам, чтобы вырубиться, а утром проснуться голой с каким-нибудь парнем, который воспользовался твоей беспомощностью. И на следующий день рассказывать подругам, какой треш вчера был. Мне это было неинтересно, и я всегда чувствовала ответственность перед мамой. Мы жили с ней одни. Она работала на двух работах, я училась и подрабатывала. Папа умер, когда мне было двенадцать. И это накладывало на меня большой груз ответственности.
И вот теперь я лежу полуголая в одной кровати с незнакомцем. Все мои моральные принципы нарушены. А самое, наверное, страшное в этой ситуации — мне нравится чувствовать тяжесть его руки, нравится, что он обнимает, не просто робко и неуверенно, как молодые парни. А именно сильный настоящий мужчина. И запах от него приятный. Такой терпкий, что-то с цитрусом, у меня даже слюна выделяется.
Это наверно оттого, что я не ела ещё. В желудке урчит.
Решаю попробовать выбраться из-под руки Молоха. Приподнимаю её с трудом, она будто тонну весит. Бочком двигаюсь к краю. И снова, когда, мне кажется, ещё чуть-чуть и выскользну. Молохов, словно кот, который играет с мышкой, сгребает меня в охапку и придвигает к себе. Только теперь ещё и наваливается сверху. Я даже вздохнуть не могу.
— Куда собралась? — он хрипло шепчет мне на ухо.
— Я попить хочу, — лепечу едва слышно.
Он откидывает с меня одеяло куда-то в ноги. Теперь я чувствую, какой
