все нервы и мне съедят, и себе самим, причитая, охая, ахая и не представляя, как я вообще умудрилась так «облажаться». Нет уж, им я скажу только тогда, когда живот полезет на лоб. Вот как только его нельзя будет перепутать с перееданием — тогда и обрадую.
— Ну и правильно, — соглашается Сашка. — Меньше знают — крепче спят. Это, ты только не вздумай переживать. Тебе нельзя, ты сейчас несешь ответственность за моего племянника…
— …или племянницу, — улыбаюсь я.
— Не, — она кривится, — племянницу не хочу. В куклы с ней играть, в платья наряжать. Мне нужен пацан. Я его всему научу, что сама знаю. Как петарды делать, как машины угонять.
Она мечтательно хихикает.
Иногда я поражаюсь, как у наших родителей могла получиться Сашка. Не девушка — сплошная беда. Крови она им выпила по юношеству — целые литры. Правил для неё никогда не существовало, а запреты вызывали желание их нарушить. Сашка периодически влипала в неприятности: лазала по стройкам, дралась за школой.
А потом с абсолютно невинным лицом сидела перед родителями и ангельски кивала, когда она ругались.
— Теперь я ещё сильнее надеюсь, что это будет девочка, — качаю я головой, а про себя думаю: «Хотя буду рада любому малышу».
Решено.
Завтра встречусь с Игорем. Попытаюсь поговорить с ним по-взрослому, без эмоций. Неужели мы не придем к компромиссу?
* * *
По утрам мне всё тяжелее подниматься с кровати. Невероятное желание спать и спать, причем и в обед прикорнуть я тоже не прочь — все-таки беременный организм удивителен. Если учесть, что я всегда была неискоренимым жаворонком, то сонливость меня угнетает.
Я с трудом выдвигаюсь на работу. Хоть она и кажется относительно «свободной», но на деле это не так. Директор нашей фирмы любит смотреть на подчиненных. Он говорит, что нет лучшее сотрудника, чем тот, что с утра зевает на рабочем месте. Поэтому «удаленка» для него — тема неприятная. Он её принимает и в редких случаях позволяет, но не всем и не всегда. Должна быть веская причина, чтобы тебе позволили остаться дома. Например, температура под сорок градусов. Тогда ладно. Можешь работать из дома.
Надо поговорить с начальником о дистанционном графике. Уф. Когда-нибудь он всё равно мне понадобится. Не буду же я ходить в офис с младенцем.
Думаю, за былые заслуги мне дадут удаленный режим работы.
Ладно, отложу этот разговор на потом. Спешить некуда.
В общем, я прихожу на рабочее место в угнетенном состоянии. Спать хочется так сильно, будто меня напоили снотворным. Рушусь на офисное кресло, откидываюсь в нем и несколько минут просто созерцаю потолок.
— Верунчик, ты приболела? — со страдальческой миной спрашивает Диана, наш офис-менеджер.
Она умудряется сочетать в себе очарование, дружелюбие и умение перемывать тебе за спиной косточки в таких подробностях, что сам не поверишь, если услышишь. Поэтому её вопрос я воспринимаю скорее как «М-да, ты выглядишь как переболевшая бубонной чумой», а не как акт заботы.
Спорим, через полчаса новость о моей «болезни» разнесется по всему этажу?
— Просто не накрасилась, — улыбаюсь ей через силу.
— А я и думаю, чего на тебе лица-то нет. — Диана садится на край моего стола, чем сильно меня бесит. — Глазки-щелочки, губы белесые. Жуть. Ну, ничего. Мы, девочки, такие. Щепотка макияжа, и вот ты уже похожа на человека.
— Угу.
— Как вообще дела?
— Всё хорошо.
Разговор сознательно не развиваю и встречных вопросов не задаю. Диана — акула, откусит руку по локоть, если зазеваться. А ещё она спит с нашим директором, чего не скрывает. Поэтому избавиться от нее невозможно.
— Так-с, ты явно не в духе. Пойду тогда. О, слышала, чего Светка из маркетинга учудила? — Она предпринимает последнюю попытку «сблизиться», но я равнодушно утыкаюсь в монитор. — Ладно, не буду отвлекать.
Она уходит, громко цокая каблуками, в поисках новой жертвы. Диана в этом плане не обидчивая. Не хочешь общаться — пристанет позже.
Первые два часа я старательно работаю над проектом, хоть глаза и слипаются. В обычное время я бы залилась литром кофе, но сейчас ограничила его до чашки в день. Поэтому спать тянет с неимоверной силой.
В одиннадцать утра назначена планерка, на которой шеф разматывает всех и каждого, без разбору. Его можно понять. Заказов всё меньше, а прибыльных — вообще по пальцам пересчитать.
Мы занимаемся не только дизайном интерьера, но и строительством загородных домов, установкой коммуникаций, отделкой «под ключ». Даже скорее так: мой дизайн — это скорее «изюминка» для состоятельных клиентов, а не основная прибыль.
И вот сейчас Борисыч, наш директор, лютует, потому что из-за нерасторопности сметчиков очередной заказ от него уплыл. Причем заказ прибыльный, на пару десятков миллионов.
— Вы не можете рассчитать материалы за сутки?! — ярится он и стучит ногами по полу.
Ему глубоко за сорок, у него одутловатое лицо и пальцы-сосиски. Но вообще мужик он вроде мировой, просто вспыльчивый. Напрямую с ним я никогда не пересекалась, за меня отдувается руководитель направления. Но выслушивать истерики приходится. Борисыч любит показательные порки, при всех работниках офиса.
— Мы сделали необходимые расчеты, но клиента они не устроили, — опускает взгляд в пол главный сметчик.
— Надо было переделать! Снизить цену! Вас всему учить, что ли?!
— Да мы и так…
Но паренька-сметчика уже никто не слушает. Прилетает и строителям, и продажникам, и моему руководителю тоже перепадает, но Ира Измайлова нападки встречает с неизменной улыбкой.
После планерки у нас с Ирой и другими ребятами устраиваем маленькое собственное совещание в её кабинете, после которого я чуть задерживаюсь, чтобы посплетничать.
Мы с Ирой общаемся уже года четыре, с самого моего прихода в фирму. Она — карьеристка без семьи и детей, но человечная, адекватная, веселая и готовая прикрыть в случае косяков. Как говорит сама Измайлова: «Во мне тридцать килограммов лишнего веса и столько же — неуемного оптимизма». Я с этим изречением согласна, хоть и не считаю её толстой. Скорее — аппетитно пухленькой. Такой очаровательной, с ямочками на руках и круглыми щечками.
— Слышала, что со Светкой из маркетинга произошло? — Ира протягивает мне контейнер с вишней (кажется, она опять села на диету), и я беру одну ягодку.
— Не-а. Диана пыталась с утра что-то рассказать, но я не проявила интереса.
— Она забеременела, — сообщает Ира таким тоном, будто Светка умудрилась заразить половину этажа венерическими заболеваниями.
— И чего? — пока не понимаю я связи. — Беременеть теперь нельзя?
— Если бы. Она вчера осталась после рабочего дня и пошла выбивать у Борисыча особые условия. Мол, «до десяти вечера работать теперь не
