глазах, засмотреться на пшеничные, чуть вьющиеся волосы, которые он никогда не стрижет коротко.
Он одет в пуловер, выглаженные брюки, и сейчас его идеальный вид вызывает во мне только раздражение. Прежнего восторга — это мой муж! — больше нет. На его месте — выжженная пустыня.
Наш развод был тяжелым, но не потому что я дико любила Олега и не могла его отпустить, а потому что все кругом будто сговорились. Меня не осудил только ленивый. Родители звонили и рыдали в трубку, умоляя одуматься и уговорить Олега отменить заявление. Знакомые хоть открыто и не осуждали, но недоумевали.
Я и без того сомневалась, меня одолевали спорные чувства. Головой я понимала, что всё, конец, я давно не испытываю к этому мужчине никакой страсти. Мы держимся на давней привязанности, но с хорошим другом не построишь счастливый брак. Я всё понимала. Только в груди тянуло.
Сейчас я смотрю на Олега издалека, пользуясь тем, что он меня пока не видит, и борюсь с порывом развернуться и уйти. Переждать где-нибудь в кафе или сходить в кинотеатр — только бы не сталкиваться с бывшим супругом.
Что ему нужно?..
Но тут он бросает на меня взгляд. Лицо его озаряется радостной улыбкой, и Олег спешит ко мне, расставив широко руки, чтобы заключить в объятия.
Я непонимающе щурюсь.
— Привет, — произношу сухо.
— Привет! Ты получила цветы? — спрашивает он, видимо, ожидая, что я потащу великолепный букет домой, а не что оставлю его доживать свой век в офисе. — Только не говори, что эти курьеры что-то напутали! Я их размотаю!
— Да, спасибо, получила. Только вот… что они значили?
— Я много думал, — Олег смущается, щеки его розовеют. — Мы нехорошо расстались, это было неправильно и слишком быстро. Столько лет совместной жизни угробили из-за всяких глупостей.
Я вспоминаю всё то, что скопилось в нашем браке за каких-то жалких три года. Не только его жадность и моя неспособность забеременеть, но и много мелких причин, которые как капли воды подтачивали камень брака. День за днем. Минута за минутой.
Сложно назвать глупостями то, что мы совершенно разные и нам не по пути. Я ведь тоже его явно не устраивала. Олег просто забыл, что наши претензии были взаимными.
— Неужели ты со мной не согласна? — заглядывает мне в глаза.
Пожимаю плечами.
— Да какая уже разница? Расстались и расстались.
— А ты не хотела бы… — он нервно облизывает губы. — Попробовать заново? Я много думал, — повторяет с нажимом. — С друзьями обсуждал, у отца совета спросил. Все говорят, что мы поспешили. Ты знала, что в браке бывает кризис трех лет? Во-о-от. Мы с ним столкнулись и по незнанию совершили ошибку. Мы посчитали те мелкие проблемы, что нас окружали, глобальными. Хотя это неправда. Но ещё не поздно всё переиграть. Я не вижу причин нам не быть вместе. А ты?
Даже сейчас он прагматичен до безобразия. Романтики в Олеге ноль целых ноль десятых. Он умудряется предложить сойтись таким тоном и такими аргументами, как будто мы сделку заключаем. Причем фразы его явно заученные перед зеркалом, потому что слишком уж они неживые.
Интересно, кто готовил ему речь? Нашел у какого-то интернет-психолога?
На меня накатывает зевота. Качаю головой, думая, как бы поскорее слинять от бывшего мужа и завалиться в постель.
Может, самое время обрадовать его известием о беременности? Так сказать, вывалить на стол главный козырь, после которого Олег пересмотрит свое отношение к кризису трех лет.
«Слушай, отличная идея сойтись. Очень своевременная. Я как раз жду ребенка от случайного знакомого. Запишешь его на себя?» — представляю, как округлится лицо Олега, если он услышит такое признание.
На моих губах растягивается улыбка, и бывший муж принимает её на свой счет.
— Значит, это «да»?
Качаю головой.
— Нет, прости. Ты же знаешь, я не люблю оглядываться назад. Разошлись — значит, так было нужно. Всё, конец, нечего пытаться ворошить прошлое. От этого будет только больнее, — нагло вру с нужной долей пафоса в голосе, но мне кажется, что Олег принимает мои слова за чистую монету.
Вообще-то я тот еще любитель отмотать всё назад, пересмотреть, мысленно переиграть. Даже наш развод я обдумывала неоднократно, в голове перекручивала его, пытаясь представить, как можно было поступить иначе.
Но Олег, наверное, за все эти годы так и не узнал меня настоящую. Потому что он грустно кивает.
— Я тебя услышал. Но знай: я этого так просто не оставлю. Я добьюсь тебя. Слышишь, Вера?
— Слышу-слышу, — отвечаю я унылым тоном. — Ещё раз спасибо за цветы, но не стоит тратиться. Извини, что не приглашаю на чай. У меня не прибрано.
А ещё я не хочу, чтобы твоим запахом пропиталась моя квартира. Куда сильнее мне нравится аромат туалетной воды Игоря. Такой стойкий, что вчера я периодически натыкалась на него в коридоре. Нюхала, задерживаясь на миг, представляя, что Воронов живет в этой квартире. Что он где-то рядом. Что мы вместе, и надо мной не нависает необходимость обсуждать с ним «дележку» собственного ребенка. Я ругаю себя за эту слабость, но ничего не могу поделать.
Олег садится в машину и уезжает, а я закрываюсь в квартире на все замки.
Как будто это спасет от призраков прошлого.
* * *
— Вера, ты дура! — припечатывает Сашка, когда я звоню ей и рассказываю о встрече с мужем. — Ты зачем ему отказала? К тебе приплыл выигрышный лотерейный билет, а ты его выбросила?! С ума сошла!?
— Саш, я не собираюсь обманывать Олега.
— А ты не обманывай. Что, этот ребенок не может быть от него? Отец не тот, кто зачал, а кто воспитал, — нравоучительно произносит сестра. — Он хотел детей? Ну вот, случилось чудо. Тебе надо было всего-то пригласить его в гости и…
Что конкретно «и…», сестра не договаривает, но я догадываюсь о направлении её мысли. Там всё предельно понятно.
Мысль про какие-либо «и…» с Олегом не вызывает во мне ничего, кроме очередного приступа тошноты. Нет уж. Даже думать отвратительно. Я не из тех женщин, кто обманом найдет своему ребенку отца. Более того, я никогда сознательно не свяжу себя новыми отношениями с Олегом.
— Я как-нибудь сама разберусь с отцовством.
— Угу, разобралась уже. Послушай, Олег был не так уж и плох. Ну, объективно. Понятно, что теперь ты всё отрицаешь, но вообще-то он тебя любил.
— Саш, ты не знаешь многого. Было бы всё так гладко — разве бы мы развелись?
— Да ну, — сестра явно недоумевает. — Неужели он хуже, чем этот твой… как его там… — и
