Ольга Ломтева
Хозяйка драконьей оранжереи
1
Я не вернусь домой. Не теперь. Ни после того, как застала своего мужа с другой в нашей постели. Ни после его обещаний сдать меня в монастырь.
Мне нужен развод, и вот я на пороге дома лучшего адвоката столицы — графа Роберта Хартинга, хозяина всего графства Мердокс и владельца Сиреневых Пустошей.
Лестница, стук в дверь, миловидная горничная в накрахмаленном переднике на пороге.
— Приветствую вас, мисс, — она улыбается. — Чем обязаны?
— Миссис, — поправляю я. — Миссис Рид, и мне нужен адвокат.
— Мистер Хартинг сейчас занят, — с извиняющейся улыбкой произносит она и отходит в сторону, пропуская меня в дом.
Дальняя дверь в холле с громким стуком открывается настежь. Из комнаты вылетает девушка в роскошном платье.
— Мистер Хартинг уже свободен, — кивает мне горничная.
Тем временем девушка утирает слезы и кричит.
— Я вам этого никогда не прощу! Вот увидите. Вы еще пожалеете. Я получу все свои письма обратно!
Девушка разворачивается на каблуках и мчится к выходу — то есть в нашу сторону, — на всех парах.
Горничная расторопно отходит, а я не успеваю среагировать.
— Пропустите! — она грубо толкает меня в плечо и выскакивает наружу. По пути цепляет мой чемодан. Он падает на мокрые ступеньки, съезжает вниз, бьется боковиной и раскрывается. На каменистую дорожку вываливается нижнее белье. Ни платья, ни накидки, ни даже зимний плащ. Самое близкое к сердцу и телу валяется в грязи.
Меня трясет от возмущения.
— Да за такое. За такое надо… наказывать! — кричу вслед грубиянке.
Та никак не реагирует. Садится в кэб и укатывает прочь.
— Ох, миссис Рид, я вам помогу, — горничная спускается вместе со мной по ступеням.
— Не стоит, — я склоняюсь над бельем, желая, как можно быстрее спрятать его от посторонних глаз.
— Тогда я узнаю…
— У вас ничего не испортилось? — доносится сверху приятный мужской голос.
Я резко оборачиваюсь, сминая в пальцах полупрозрачную сорочку. На верхней ступеньке стоит мужчина, и у меня перехватывает дыхание.
Дорогой костюм из плотной ткани сидит, как вторая кожа. Сюртук обтягивает широкие плечи и мощную грудь. Обувь начищена до блеска. Черные волосы собраны в низкий хвост. Лицо точно высечено из камня. Глаза — бездушные, напоминают замерзшее озеро из моего детства.
Я знаю, что мистер Хартинг — ледяной дракон. Но я и представить не могла каков он. А он словно сам бог, спустившийся на землю помогать нам, смертным, с нашими делами.
На землю меня возвращает его хищный взгляд. Мистер Хартинг с явным интересом рассматривает мою сорочку.
— Нет, ничего не испортилось, — спохватываюсь я и начинаю в быстром темпе запихивать вещи в чемодан.
— Вы по объявлению о найме?
— Нет.
В памяти всплывает объявление на воротах о поиске садовника для оранжереи. Будь я свободной, может и взялась бы за такую работу. Цветоводство было моей специализацией до того, как мачеха выдернула меня из академии, чтобы выдать замуж. Свадьба решила ее проблемы, но создала их мне.
— Я пришла к вам по делу, мистер Хартинг.
— По делу? — он изгибает бровь. — Ко мне на сегодня больше никто не записан.
Приятный голос, который я слышала мгновение назад, теперь кажется мне скользким и опасным, как шепот змеи.
Карен, смелее! Твоя судьба напрямую зависит от этого разговора.
— Значит вы сможете меня принять? Я собираюсь судиться.
Лицо горничной побелело. Она отшатнулась, будто я грязно выругалась, а не попросила о помощи. Ее взгляд неподдельного ужаса метнутся к Хартингу.
— Адель, разве у тебя нет дел? — его ледяной голос прорезает воздух.
Горничная вздрагивает.
— Есть, мистер Хартинг, — виновата опустив голову, она чуть ли не вбегает в дом и растворяется в темноте.
Мы остаемся одни.
— Судиться? — фыркает дракон.
Хартинг пристально рассматривает меня. Его взгляд задерживается на линии декольте, на запястьях. Меня оценивают, но не как клиента, а скорее, как лот на аукционе.
Мне становится страшно.
Заплаканная девушка, требующая свои письма назад. Напуганная до полусмерти горничная. Холодный, рассчетливый взгляд, в котором читалась готовность раздеть и продать.
Пазл сложился. Я обратилась за помощью, чтобы избавиться от тирана, а попала к новому тирану. Кажется, еще более циничному и безжалостному.
— Милые дамы всегда хотят судиться, пока не узнают цену, — с усмешкой произносит он.
Жаль, что у меня нет выбора. Остальные адвокаты уже отказались работать со мной, как только услышали имя мужа.
— У меня есть деньги.
— Это хорошо, потому что мои услуги стоят очень дорого, — он жестом показывает вглубь дома. — Прошу, проходите.
2
Хартинг ведет себя, как радушный хозяин. Галантно берет мои чемодан и плащ, чтобы передать лакею и провожает в кабинет. Пока идем его ладонь едва касается моей спины.
Прикосновение вызывает неприятные мурашки. Мне холодно и тревожно находиться рядом с Хартингом, но выбора по-прежнему нет.
— Присаживайтесь, — он жестом указывает на кресло возле стола.
— Благодарю, — я устраиваюсь поудобнее. Пока вожусь с юбкой, придумываю как начать разговор.
Все не так, как я представляла. Адвокат виделся мне благородным защитником, а не расчетливым циником.
Хартинг садится в свое кресло. Нас разделяет широкий стол. Мы вроде равны, но его хищный взгляд, его поведение все меняет. Создается ощущение, будто бы я сижу у его ног и прошу помощи.
— Итак. Почему вы решили судиться?
— Я развожусь с мужем.
Повисает паузу. Хартинг вскидывает брови, а на его губах расцветает циничная усмешка.
— Увы, миссис, я не могу вам помочь.
Сердце сжимается от ужаса. Он даже имя мужа не спросил, а уже отказывается.
— Почему?
— Потому что я больше не занимаюсь семейными делами. Особенно разводами.
— Н-но…
— Я так решил, — он указывает на дверь. — Мне конечно стоило бы догадаться по какому поводу вы пришли ко мне, но… Извольте покинуть мой дом.
— Нет, — я качаю головой.
Он последний, мне больше не к кому идти. Бежать? Нет смысла. Дирк найдет меня, где угодно. Найдет и сдаст в монастырь. Мне нужен развод, мне нужна свобода.
— Прошу, уйдите.
— Нет, мистер Хартинг, вы не можете мне отказать.
— Я могу, и я откажу, — он поднимается с места.
— Но в объявлении нигде не сказано, что вы больше не занимаетесь семейными делами!
— Видите ли, я только что его ввел, — он медленно поднимается, опираясь ладонями о стол и нависая надо мной, как гора. — Мое время, моя работа, мои правила.
Та девушка… Видимо, она тоже хотела развестись.
— Но…
