кулаки и засопел. Ух, как же ему хотелось проучить мерзавца за неучтивость! Так хотелось, что руки чесались. Однако придворный маг был самым могущественным из его сторонников, и только он один мог противостоять колдовским чарам не только Каи, но и, хотя и не в полной мере, чарам Хозяина Сумеречной Пустоши…
Ещё меньше Его Высочество любил быть от кого-то зависимым… Но из них двоих именно он зависел от милости мага. Арнвингте так до сих и не понял, почему Молрик выбрал именно его, чтобы поддержать в гонке наследников за королевский трон. И поэтому всё время ждал подвоха.
— Вы хотели видеть меня, Ваше Высочество? — прошелестел вдруг у Арнвингте над ухом потусторонний голос.
Звучание этого голоса было столь жутким, что принцу понадобилась вся его выдержка, дабы не подскочить на месте, как ужаленному. Причём ужаленному в самое интимное и ценное место.
Ещё больше чем ждать и быть зависимым, он ненавидел вот эту манеру Молрика возникать так, чтобы застать его врасплох.
— Ты ведь знаешь, что звал! — не сумев сдержаться, высказал всё же своё недовольство принц. — Зачем спрашиваешь?
— Уточняю у Вашей полуночной милости, а вдруг вы передумали? — Молрик откровенно ёрничал и даже не пытался скрыть этого.
Принц посчитал ниже своего достоинства уверять насмехающегося над ним мага, что нет, он не передумал его видеть. И посему сразу перешёл к делу.
— Я только что получил магического вестника с пограничной заставы…
— Я знаю, — пренебрежительно отмахнувшись, грубо перебил принца маг.
Этот очередной знак очевидного неуважения к его в будущем венценосной персоне так взбесил принца, что ему пришлось себе напомнить о том, что Молрик — не просто один из могущественнейших магов континента, но и как многие утверждают, не совсем от мира сего.
— И-иии?.. — сдерживая даже не раздражение, а ярость, холодно поинтересовался Арнвингте.
— У меня всё под контролем, — пожав плечами, апатично-беззаботно изрёк маг. — Повелевайте мой господин! — покровительственно разрешил он.
— Если у тебя всё под контролем, — прошипел взбешенный принц. — То почему же тогда этот очередной жених всё ещё направляется в сторону Сумеречного замка⁈
— Потому что они ещё не пересекли границы Сумеречной Пустоши! В связи с чем, на мой взгляд, вмешиваться в естественный ход событий несколько преждевременно! — невозмутимо-покровительственно парировал маг. — Вы ведь насколько я понимаю, хотите, чтобы все считали, что от женихов избавляется либо Кая, потому что не хочет замуж, либо Хозяин Сумеречной Пустоши?
— Ты — старый тупица! Извративший смысл моих слов! Ничего подобного я не хочу! — взъярился принц. — Точнее, я не хочу, чтобы на Каю пало подозрение! Вполне достаточно, чтобы её считали проклятой! Разницу улавливаешь⁈ Разница в том, что если она проклята, то смертельно напугать или прикончить очередного жениха ни разу не преждевременно, где бы он не находился!!! Понял⁈
Маг снисходительно, словно разговаривал с маленьким капризным мальчиком, заверил:
— Как скажите, Ваше Высочество, так и сделаю!
— Да, я сказал. И очень надеюсь, что в этот раз ты меня правильно понял! — мрачно, слогораздельно и угрожающе отчеканил принц.
Глава 4
Невзирая на жуткую грозу и нескончаемый проливной дождь Сигмар и его спутники всю ночь без устали гнали своих коней вперед. Впрочем, другого выбора у них всё равно не было. Кругом простирались болота да пустошь, и укрыться им всё равно было негде.
Дождь лил уже так долго, что молодого дракона на полном серьёзе заинтересовал вопрос, а не является ли этот бесконечный, безостановочный ливень ещё одной местной особенностью, наряду с пустынными болотами и трясинами?
Однако едва забрезжил рассвет, как дождь его удивил — взял и закончился. И местность удивила тоже. Пустынную болотистую местность вдруг сменил густой лес. По крайней мере, он казался густым на том расстоянии, на котором от него в данный момент находились усталые путники.
Вздохнув так, словно это не лошадь его везла, а он нёс её всю дорогу на своих плечах, Сигмар сполз на землю.
Лошадь и так не особо жаловала своего всем недовольного всадника, теперь же она ещё и жестоко оскорбилась и прониклась глубочайшим презрением к ворчливому двуногому.
Сигмар же был в слишком дурном расположении духа, чтобы уважать вообще чьи бы то ни было чувства. Тем более, чувства какой-то злобной и вздорной скотины, невзлюбившей его с первого взгляда!
Мало того, что ему запретили пользоваться своим именем, так ему, дракону, ещё и летать запретили! Дед, правда, пытался его успокоить, что это временная мера. Однако наученный горьким опытом Сигмар успокаиваться не спешил. Слишком хорошо он знал, насколько растяжимым может быть понятие «временности». Особенно применительно к его злосчастной судьбе. Из-за которой, собственно, и тащился он теперь, как какой-то обычный смертный, верхом на дохлой кляче…
— Фыррр! Фыррр! Иииии-го-го! — словно бы прочитав его мысли, не осталась в долгу и, очевидно, укрыла его ответным презрительно-уничижительным эпитетом на своём лошадином «дохлая кляча».
Сигмар посчитал ниже своего достоинства ввязываться в препирательства с собственным транспортным средством и потому проигнорировал язвительное фырканье и ехидное ржание не просто с гордым, но надменным видом.
И именно с этим видом он и обратился к своим спутникам.
— Как насчёт привала?
Вопрос был риторический. И если его спутники не хотели связываться с очень злым, очень голодным, очень усталым и к тому же до костей продрогшим драконом, то лучше бы им было сразу это понять.
К их счастью, и дед и верный дворецкий Сигмара оказались понятливыми. Так что кровопролития и сломанных носов удалось избежать. Потому что, если бы оба тут же согласно не закивали, он точно бы зарядил кому-нибудь из них в нос. Настолько точно, что его даже не волновали такие мелочи, как то, что оба его спутника всё ещё были верхом, а он уже спешился. Ради такого дела, еле волочащий ноги Сигмар даже подпрыгнул бы!
— Очень хорошая идея! — добродушно возвестил старый дракон, которого судя по его усталому виду, не меньше чем внука утомила длительная скачка. — Колин, ты стреножишь коней, я отвечаю за костёр и похлёбку, а ты, внук — за сбор хвороста, — как только перевёл дух, распределил он походные обязанности.
Порученное ему дело Сигмару понравилось уже тем, что позволяло не только размять ноги и немного согреться, но и, наконец-то, оказаться наедине с собой.
Не то чтобы Сигмару было о чём подумать. Всё давно уже было передумано и решено. Причем передумано и решено не им самим, а за него. Просто чем дальше, тем больше, он — душа любой компании, весельчак и балагур становился всё более и более
