никто не докучал.
– Мариэль, знаю, ты упряма, как не знаю кто, и никого не слушаешь, но… – Айра резко повернулась ко мне с нетерпением во взгляде. – Сколько можно?!
Я удивленно покосилась на нее, на мгновение растерявшись от этой внезапной вспышки.
– Ты чего?
– Я оборотница, – выдохнула помощница, и ее голос прозвучал с необычной серьезностью. – И наши поиски истинной пары – похуже, чем у любой другой расы. Я замужем за своей половинкой и как специалист в этом деле заявляю тебе: с истинной парой бесполезно бороться. Ты только себя истязаешь, а толку не будет.
– И что ты предлагаешь делать? – иронично хмыкнула я. – Прийти к нему, упасть на колени и умолять быть со мной?
– Ну зачем же так драматизировать?
– А как? – парировала я, сжимая в руке бутылку с водой так, что пластик захрустел.
– Пригласи его на свидание.
– Нет, – отрезала я категорично. – Это будет еще хуже.
– Боишься отказа? – мягко спросила Айра.
– Боюсь, что он согласится, – с горькой усмешкой призналась я, опуская взгляд на свои дрожащие от напряжения руки. – Я уже думала об этом. Представляла. Когда один привязан к другому истинными чувствами, а второй не испытывает их в ответ… это ад. В тысячу раз страшнее любой безответной любви. Это медленное удушье в одном шаге от счастья, которое никогда не будет тебе принадлежать. Не стоит даже начинать такие отношения. А значит, – я подняла на нее взгляд, полный решимости, – и приглашать Нура на свидание бессмысленно.
– И почему я не удивлена? – Айра тяжело вздохнула, в ее глазах читалась усталая покорность.
– Прожила же я как-то эти годы, – резко поднялась я, всем видом показывая, что разговор окончен, и направилась к раздевалке, чувствуя, как ноют мышцы. – И дальше справлюсь.
– Ага. – Ее голос догнал меня, прозвучав с убийственной небрежностью. – Только завтра у вас в графике стоит та самая сцена. С поцелуем.
Это напоминание застало меня врасплох. Я застыла на месте, и из моей груди вырвался протяжный обреченный стон. И я сама не могла понять, чего в нем было больше: яростного сопротивления или томительного, запретного предвкушения.
* * *
– Дорогая, она моя троюродная сестра по матери. Ты все не так поняла, – громко шептал Нур, чтобы зритель уловил каждую ноту этого оправдания.
Эта сцена была для меня настоящим бальзамом. В ней я могла легко под прикрытием игры выплеснуть всю ту бурю чувств – обиду, страсть, ярость, – что клокотала во мне из-за этого мужчины.
– Думаешь, я тебе поверю, негодяй? – прошипела я, и голос задрожал от неподдельных эмоций.
Когда мы снимались с Нуром, на площадке становилось тихо. За закрытыми для посторонних дверями собиралась вся съемочная группа. Все, от осветителей до гримеров, находили предлог задержаться, чтобы украдкой понаблюдать за нашей химией. А сегодня были Таэль, Фис и даже вечно занятый Хим примчал со съемок «Эльфы тоже плачут».
– Я вижу только тебя, – ответил Нур глубоким бархатным голосом. И было непонятно, играл он или нет.
Эльф приблизился, и его рука обвила мою талию. Сквозь тонкую ткань костюма прикосновение жгло, как раскаленный металл. Я едва подавила порыв дернуться, сжавшись от этого жара.
Зачарованно глядя на Нура, как того требовал сценарий, я почти не играла. Мне не нужно было притворяться – этот мужчина зачаровывал сам по себе, против моей воли. Я инстинктивно, почти бессознательно склонила голову, создавая идеальный угол для поцелуя. Но этот проклятый эльф… он не стал имитировать. Его губы, мягкие и на удивление прохладные, нашли мои.
Я в шоке застыла. В висках застучало, и я на мгновение забыла, кто я, где нахожусь и что это всего лишь сцена. Во мне поднялось ответное желание, дикое и всепоглощающее. Я ответила на поцелуй, полностью утонув в нем, потеряв счет времени.
А потом меня будто окатили ледяной водой. От резкого осознания происходящего я оттолкнула его что есть силы и с размаху врезала по щеке. Ладонь загорелась огнем.
– Снято! – прозвучал голос режиссера, но он казался таким далеким.
Мы стояли, застыв, словно два изваяния. Грудь вздымалась, выталкивая наружу сбитое дыхание. Мы смотрели друг на друга пылающими глазами: в его взгляде читались жажда и торжество, в моем – буря стыда, ярости и непроизвольного восторга.
Все присутствующие, включая режиссера, сделали вид, что так и должно быть. Они поняли. Поняли, что этот поцелуй был настоящим, жарким. И всем требовалось время, чтобы прийти в себя от этого шока. Больше всего – мне.
Режиссер наконец откашлялась, прерывая напряженное молчание.
– Получилось… очень эмоционально, – выдавила она, и ее взгляд беспокойно метнулся к алеющему отпечатку моей ладони на смуглой щеке Нура. – Даже больше, чем по сценарию. Но… – Она сделала паузу, собираясь с мыслями. – Переснимать не будем. Все молодцы.
Я резко развернулась и зашагала прочь, чувствуя, как на меня смотрят десятки глаз. Я старалась не встречаться ни с чьим взглядом, но краем зрения заметила Таэль. Беременную Таэль, которая только что видела, как ее мужчина страстно целует другую!
«Боже, – пронеслось в голове, – я бы на ее месте разорвала его на куски!»
И я едва не споткнулась от шока. Девушка смотрела на Нура и с одобрительной улыбкой показывала ему большой палец! Это что, нормально для них?!
* * *
В задней части павильона, где обычно хранили реквизит для съемок, пахло пылью, старой древесиной и краской. Был уже поздний вечер, и все разошлись ужинать – осталась лишь я, притаившаяся в этом убежище, и пила воду маленькими размеренными глотками. Завтра были съемки и интервью для сериала, поэтому мне положено голодать, чтобы влезть в нужное платье и быть идеальной. Впрочем, есть мне и не хотелось.
Так было всегда, когда я нервничала, – желудок сжимался в тугой, болезненный комок. А нервничать было из-за чего. Нур и его пассия втянули-таки меня в скандал. По съемочной площадке расползались слухи один другого ужаснее. Последняя версия сплетен утверждала, что у нас любовь втроем. Кошмар!
В итоге я скрылась здесь и отсиживалась, прижавшись спиной к холодной стенке огромного шкафа. Всего несколько минут этой звенящей, давящей тишины – хоть немного, чтобы перевести дух и привести мысли в порядок.
Но не тут-то было! Из-за угла, нарушая тишину, послышались приглушенные, но напряженные голоса. Я явно различила бархатный, с хрипотцой, голос Нура, который вышел следом за Таэль и Фисом. Неразлучная троица.
Я заметалась взглядом по реквизиту, ища, за что бы спрятаться, но не успела. Меня увидели. Так мы и замерли, смотря друг на друга в полумраке, – четверо актеров в декорациях немой сцены.
– Почему ты
