class="p1">Ю вылетела из флая, на ходу подтягивая мои спортивные штаны на своей тонкой талии. У меня не было женской одежды, но она просто попросила что-нибудь. Без капризов, без брезгливости просто нацепила мой чёрный спортивный костюм, и он на ней висел, как на вешалке. Кхарка бы потребовала шёлк и драгоценности.
— Юля… Юля⁈ — Гросс заморгал, словно вышел из тёмной пещеры на слепящий свет. Он сделал шаг и споткнулся.
— Иль! — она уже плакала, шмыгала носом, и с разбегу запрыгнула на него, обвивая ногами и руками, как лиана. — Мой… мой Иль!
Гросс поймал её на лету, прижал к себе так сильно, будто хотел вдавить в собственные кости. Он не мог произнести ни слова. Только дрожал.
Я отошёл в тень, оставляя их наедине с этим чудом, которого я… никогда не пойму и не испытаю.
Адмирал ощупывал Ю, как слепой, целовал куда попадал — в волосы, в лоб, в щёки. А она позволяла ему всё — эти прикосновения, эти поцелуи, даже когда он усадил её на капот своего флая, не отпуская рук. Она принимала его истеричную ласку, млея.
Потом они целовались. Не как кхарцы — сдержанно, церемонно. Они целовались, словно хотели поглотить друг друга, вдохнуть, раствориться. Они прижимались так, будто пытались навсегда срастись в одно существо. И в моей груди снова скреблась та самая, чёрная, удушающая зависть.
Я заметил, как феерии Гросса, тусклые и рваные минуту назад, начали пульсировать. Сначала слабо, потом увереннее, они наливались силой. Светились! Её энергия … Ю заряжала супруга своим присутствием, своей близостью. Это было красиво и… смертельно опасно. Если Гросса увидят, наполненным энергией, когда официально он должен быть в трауре и в упадке, — возникнут вопросы. Очень неприятные вопросы…
— Если не хотите афишировать, что Ю жива, то вам стоит расцепиться, — сказал я громко, выходя из тени. — Куда проще будет найти ваших недругов, если все будут считать тебя опустошённым вдовцом, Гросс.
— Что? — Ю оторвалась от мужа, её взгляд был пьяным, губы припухшие, а на шее краснели следы от его щетины. Она ничего не понимала, ошалев от счастья.
— Космос! — Гросс выругался, и в его голосе прозвучала не досада, а холодное осознание. Он начал осторожно отцеплять её руки от своей шеи. — Юля, космическая моя… Я найду всех причастных. Обещаю. Устраню угрозу, и мы улетим. Слышишь?
— А я? — её глаза округлились от паники. — Иль, а я? Я пойду с тобой! Что мне делать? Где жить? Как… Нет, я не хочу тебя отпускать!
Ю снова вцепилась в мужа, хватая того за рубашку.
— Поживёшь пока у меня, — выпалил я, прежде чем успел обдумать. Это было самоубийственно. Совместное проживание с этим ураганом в образе женщины сулило только хаос, боль и полную потерю покоя. И какая-то извращённая часть меня ликовала от этого.
— Но…
— Ты поможешь? — Гросс наконец оторвал от себя жену, держа её за плечи, и посмотрел на меня. Его глаза были уже другими. Скорби не было, только решимость. — Какова цена?
— Иль! Можно же придумать что-то другое, или просто улететь! Или… — Ю пыталась протестовать. И Гросс, как кхарский муж, должен был ее послушать.
Адмирал повернулся к ней, наклонился и что-то тихо, быстро прошептал на ухо. Я не расслышал, но увидел, как её лицо изменилось. Напряглось, потом сникло. Ю кивнула, поцеловала его в щеку, и сама спрыгнула с капота.
— Я поняла, Иль, — прошептала Ю так покорно, что у меня сжалось сердце. — Хорошо. Я всё сделаю.
— Как только я разберусь со всем, мы улетим. Всё будет так, как ты захочешь, моя космическая.
Куда они улетят? Интересно, чего же она хочет? — пронеслось у меня в голове. — И каково это — быть тем, кто исполняет её желания?
— Люблю тебя, — сказала Ю, глядя адмиралу прямо в глаза.
И в моей груди снова закололо. Зависть и какое-то дикое, неприличное желание сплелись в тугой, удушающий узел.
— Люблю тебя, моя космическая, — ответил Гросс, и в этих словах не было ни капли лжи. — Беги во флай. Твоё поле питает слишком быстро.
Ю обернулась ко мне. Я кивнул, коротко, деловито. Девушка всхлипнула, вытерла лицо рукавом моего же костюма и побежала обратно, оставляя нас двоих в кольце света.
— Так какова цена твоей помощи, Саратеш Алотар? — спросил Гросс. Преображение было разительным. Из разбитого горем кхарца передо мной стоял настоящий воин: решительный, собранный, опасный.
— Я пока не могу назвать цену, — прохрипел я, встряхивая головой, чтобы отогнать наваждение.
— А мне кажется, что можешь, — Гросс едва уловимо ухмыльнулся. Хитрый гад! Он что-то понял? — Я принимаю твою помощь, Саратеш. Будем держать связь по закрытому каналу. И пока я разбираюсь с зачинщиками, у тебя есть возможность.
— Какая? — я нахмурился.
— Чтобы завоевать сердце моей жены, — произнёс он чётко, без колебаний. — Ей нужен такой муж, как ты.
Я непроизвольно дёрнул плечом, заставив протез блеснуть в свете фар.
— Уродливый?
— Влиятельный, — поправил Ильхом без тени насмешки. — И достаточно безумный, чтобы защитить её способами, которые мне недоступны.
— Мне это не интересно.
— Уверен? — выгнул бровь адмирал.
— Вряд ли она возьмет меня мужем, — старался не показывать горечи, которая оседала на языке неприятным осадком. — Даже мое состояние и статус не в силах совершить «чудо».
— Не покупай ее, Саратеш, — прохрипел Гросс. — Завоевывай. И еще, это так, к слову — Юля не любит подземные этажи и замкнутые пространства.
Адмирал развернулся, сел в свой флай и взлетел. Я выждал, пока звук его двигателей не растворился вдали. Достал электронку, сделал долгую, горькую затяжку.
Странно. Встречу захотела Ю. А влип по уши — я. И теперь этот адмирал, которого я считал сломанным, спокойно отдавал мне свою жену на попечение.
Нет, Гросс не просто отдавал её. Он ставил на мне самый опасный в своей жизни эксперимент. А как же привычное кхарское соперничество? Хотя… То, что было между Ильхомом и Ю у капота флая, было древнее и сильнее любых наших законов. Отношения в их маленьком новом клане — внесистемные. Мне стоит перестать ожидать, что и адмирал, и Ю, будут действовать согласно устоям и традициям.
Космос меня дери! — подумал я, глядя на свой флай, где сидела теперь моя новая «проблема». — Это будет не просто интересно. Это будет фатально.
Глава 67
Юлия
Слезы текли по щекам безудержно, оставляя солёные дорожки на губах. Я сидела в салоне флая, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и смотрела в темноту, где только что исчезли огни флая Ильхома. Всё во мне
