притронулась ни к чему, застыв и не сводя глаз со своего несостоявшегося хозяина.
Я была права — Максимиллиан действительно принадлежал к высшей знати. Но он оказался не просто знатным вампиром. Он был сыном верховного лорда вампиров, а значит — вторым по силе вампиром в своём Доме.
И каким-то образом он захватил человеческий город и теперь правил им от имени своего короля.
— Ешь, — сказал Максимиллиан. — Пока еда не остыла.
Я приоткрыла рот — на языке уже теснилась целая стая вопросов, — но Максимиллиан поднял крышку со своей тарелки, и под ней оказался обжаренный рыбный филе на подушке из зелени.
Мой желудок предательски заурчал при виде еды, рот наполнился слюной, когда аромат горячего мяса поплыл через стол ко мне. Внутри закипело предвкушение — настоящая, плотная еда — и, вопреки самой себе, я сорвала крышку со своей тарелки, жадно желая увидеть, что скрывается под ней.
Моё воодушевление сдулось в одно мгновение, стоило мне разглядеть, что на тарелке — точнее, в миске — лежит нечто, подозрительно напоминающее серую кашицу.
— Это… — я взяла ложку и осторожно ткнула в неаппетитную массу, — …похлёбка?
— Пюре из корнеплодов, — спокойно уточнил Максимиллиан.
Я подняла взгляд — и обнаружила, что он внимательно наблюдает за мной с непроницаемым выражением лица.
— Вообще-то похлёбка подошла бы тебе больше, — продолжил он, — но в последнее время у нас нехватка зерна.
Я покачала головой, совершенно сбитая с толку.
— Я не понимаю. Ты заставил меня нарядиться в эту роскошную одежду, пройти через весь этот роскошный дом к твоей роскошной столовой — чтобы накормить меня пюре?
Так теперь питаются люди под властью вампиров? Или это способ продемонстрировать своё превосходство? Я бы, наверное, оскорбилась, если бы не была настолько застигнута врасплох.
— Когда ты так это формулируешь, звучит и правда жестоко, — признал Максимиллиан.
Он подпер подбородок кулаком и с лёгким сожалением уставился на мою миску.
— Уверен, после пятидесяти лет заточения тебе хотелось бы чего-нибудь более… захватывающего, Котёнок. Но я бы предпочёл не наблюдать, как тебя фонтаном вырвет на мою столовую. Насколько мне известно, после длительного голодания пищу лучше возвращать постепенно.
— Ох.
Я снова посмотрела на миску с пюре, и внутри всё окончательно опало. Конечно. Та эфирная машина могла восстановить моё истощённое тело, но это не отменяло того факта, что мой желудок был выведен из строя очень и очень долго.
— Я об этом не подумала.
Я приготовилась к ехидному замечанию со стороны владыки вампиров, но он лишь кивнул.
— Не удивлён. Реальности восстановления после голода — последнее, о чём ты стала бы думать после всего, что тебе довелось увидеть.
Я зачерпнула ложку пюре, стараясь не морщиться. Ненавидела то, что он ведёт себя так понимающе. Так разумно. Мне нужен был кто-то, с кем можно было бы сцепиться, на ком можно было бы сорвать накопившуюся ярость. А раз я не могла даже переступить порог этого здания, не впав в истерику, он оставался моей единственной доступной мишенью.
Но стоило мне затолкать в рот ложку пюре, как все мысли разом испарились — вкусовые рецепторы вспыхнули к жизни.
Я ожидала пресной, безвкусной массы, но я так давно ничего не ела, что даже тонкие, едва уловимые оттенки вкуса развернулись на языке целой симфонией. Я закрыла глаза, наслаждаясь не только сладковато-землистым привкусом корнеплодов, но и теплом, разливающимся по пещере моего рта. Кремовая текстура тяжело и приятно легла на язык, и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем я вспомнила, что нужно глотать.
Как только пюре скользнуло вниз по горлу и упало в гулкую пустоту желудка, внутри поднялся зверский голод. Я сунула в рот ещё ложку. Потом ещё одну. И ещё —
— Помедленнее, — резко сказал Максимиллиан.
Я проигнорировала его, снова ткнула ложкой вперёд — но вместо миски металл с неприятным скрежетом прошёлся по столешнице: миска отъехала от меня. Раздражённо я потянулась к ней, но она скользнула ещё дальше, за пределы досягаемости.
— Верни, — я впилась в него взглядом.
— Нет.
Я уже раскрыла рот, готовясь пригрозить ему физической расправой, но волна тошноты внезапно прокатилась по телу, и я с силой сомкнула губы.
Чёрт.
Я откинулась на спинку стула, и тяжесть еды — такой ничтожной, всего несколько ложек — внезапно заявила о себе в желудке. Его скрутило, словно он возмущался тем бесцеремонным нападением, которое я на него обрушила. Я прижала к животу ладонь и стала медленно дышать через нос, пытаясь удержать равновесие.
Максимиллиан приподнял брови — на лице ясно читалось безмолвное «я же говорил». Жгучий укол стыда прокатился вниз по шее, но он ничего не сказал. Лишь сделал глоток из своего кубка и терпеливо ждал, пока я возьму себя в руки.
У меня пересохло во рту, когда он слизнул кровь с губ, и я поспешно отвела взгляд, уставившись в камин.
— Думаю… остальное я доем позже, — сказала я, убедившись, что могу говорить, не рискуя опозориться.
— Мудрое решение. Могу приказать отнести это в твою комнату, если хочешь.
Я снова посмотрела на него, поджав губы.
— Я не понимаю, почему ты так добр ко мне.
— Житейская мудрость гласит: когда тебе что-то нужно от человека, он куда охотнее это даст, если обращаться с ним с добротой и уважением, — Максимиллиан откинулся в кресле и стал рассматривать меня поверх края кубка. — Но помимо этого… ты меня завораживаешь, Китана Найтшейд. У тебя, мягко говоря, любопытное прошлое.
— И что это должно означать?
— Ну, ты стала одной из самых грозных воительниц своего клана, несмотря на то, что ты безродная сирота, без сколько-нибудь значимой родословной, и к тому же лишена способности владеть лунной магией — одной из двух отличительных сил вашего клана. И всё же именно твоя теневая магия — сильнее, чем у любой ведьмы до тебя, — сделала тебя столь опасной ещё до заточения.
Он говорил спокойно, почти задумчиво, словно перечислял факты из хроники.
— Твоё умение перемещаться сквозь тени, появляясь как призрак в ночи, чтобы выслеживать ничего не подозревающих вампиров, — именно это сделало твоё имя известным в каждом доме нашего мира. И всё же, несмотря на твою магическую мощь — а может, именно из-за неё — наследник твоего клана решил запереть тебя как раз тогда, когда ты начала добиваться реальных успехов в своём движении против нас.
Под столом я сжала кулаки, когда в памяти вспыхнуло лицо Себастьяна. Сожаление в его охристых глазах, когда он заталкивал меня в саркофаг. Жгучее копьё предательства, пронзившее грудь, когда крышка гроба закрылась
