судьбу. Их жалкая попытка спасти свои задницы возымела обратный эффект.
Джек поднял лианы, приблизив их к своей оскаленной ухмылке.
Он излучал жестокость, его угрожающая ухмылка могла навсегда остаться в ваших кошмарах, а аура состояла буквально из огня.
Это был монстр готовый к убийству.
Все они трусились и хныкали, беспомощно болтаясь на лианах Джека, их лица окрасились в свекольно-красный цвет от прилившей к голове крови. Один парень обмочился, и штанина его костюма потемнела от резкой жидкости. Это было иронично, ведь он был одет как дьявол.
И все же сочувствия не возникло. Я была слишком измучена годами мучений. К тому же я была женщиной из Мур. Мы не испытывали особого сочувствия к отбросам этого города, которые видели в нас искру света и пытались ее вытравить. Поколения горечи забивали мои вены, заставляя сердце чернеть.
Единственной эмоцией, которая зажглась, было удовлетворение, когда грубый тембр Джека стал демоническим и рокочущим.
— Ты едва достиг зрелости. Ты слишком молод, чтобы умереть, но на твоих руках запах моей женщины.
— Мы просто играли в... игру. — заикаясь, проговорил один из парней. Он не обмочился, но выглядел так, будто его вот-вот стошнит.
Тыквенная голова Джека повернулась в мою сторону.
— Что за игра?
Проклятье. Этот мстительный дух был в такой ярости, что я практически чувствовала вкус его гнева в ночном воздухе. Но он все же решил устроить им справедливый суд.
Я могла солгать. Узнает ли Джек? Мне стало интересно, отпустит ли он их, даже если узнает, что они чуть не натворили сегодня ночью.
Я решила, что меня это не настолько волнует, чтобы выяснять.
— Игра? — я выдавила из себя горький смешок. — Забавно. Большинство людей называют это просто попыткой изнасилования.
Пламя, охватившее голову Джека, на мгновение угасло. Когда через несколько секунд оно разгорелось, то стало бледным и зловещим, голубого оттенка.
Темное возбуждение пронзило меня при мысли о том, что Джек отомстит за меня.
В моей крови вскипела ненависть, и я почувствовала лишь зловещее удовлетворение, когда все новые и новые лианы Джека обвились вокруг жертв своего хозяина и начали сдавливать их.
Они хрипели и задыхались, а я лишь наблюдала за тем, как из них медленно угасает жизнь.
Возможно, они так и не получили того, что хотели сегодня, но какая-то часть меня знала, что в конце концов они это сделают. Лукас сначала завладел бы мной, а потом, возможно, бросил бы им все, что от меня осталось, когда закончит.
Так что... Я не почувствовала ничего, кроме холодного облегчения, когда они один за другим упали без сил, и свет исчез из их глаз.
Они были мертвы.
Исчезли.
Ничего, кроме трупов в костюмах.
Джек бросил их тела в костер, охвативший весь тыквенный участок по периметру.
Покачав головой, он повернулся ко мне лицом. Его ухмылка была слабой, но она все еще была там.
— Теперь ты меня боишься, ведьма?
Я покачала головой.
— Нет. Должна была бы, но я не боюсь.
— Я только что убил троих детей.
— Им было по восемнадцать. — я пожала плечами. — Вообще-то двум из них было девятнадцать. Они были такими тупыми, что их оставили на год. Ты сделал это ради меня, чтобы обезопасить. Это меня не пугает.
Между нами повисло короткое молчание, пока Джек пристально смотрел на меня, заставляя меня ерзать на месте.
Его пламя снова стало оранжевым, а из груди доносился треск.
— Как бы мне ни нравилось видеть тебя в таком положении, тебе не удобно.
Мое сердцебиение участилось. Он предлагал освободить меня? Ведь он буквально только что убил для меня. Так почему бы ему не хотеть, чтобы я была свободна? Такой монстр, как он, должен был воспользоваться мной и трахнуть меня тем, что он спрятал в этих бриджах.
Господи. Что со мной было не так? Я только что видела, как погибли три человека, которых я знала с детства.
Я должна была почувствовать что-то, что не было бы... этим.
Я не совсем понимала, что это такое, но оно влилось в мою кровь, потекло к сердцу и взорвалось в груди, как сотня петард одновременно.
Мои руки сжались в дрожащие кулаки возле головы.
— Может, мне стоит остаться здесь взаперти? Это я хотела, чтобы они умерли, ты просто защищал меня. Я хотела, чтобы они страдали.
— Не испытывай угрызений совести. Они этого не заслуживают. Только никчемные мужчины поднимают руку на женщину без ее разрешения. Так что ты не обязана их жалеть.
Он был прав, они не заслуживали моей жалости. Может, они и были одеты как монстры, но костюмы меня не обманули. За резиновыми масками скрывались настоящие чудовища.
Джек сделал шаг ближе, и воздух стал еще горячее, поскольку расстояние между нами сократилось.
— Но я думаю, что ты права. Думаю, тебе стоит остаться запертой. Хотя бы еще немного.
Я сглотнула, горло перехватило.
— Почему?
— Думаю, ты знаешь, почему. Ты хочешь увидеть, что я сделаю с тобой, пока ты будешь вот так наклоняться, голая и беспомощная. Не так ли, Адалин?
— Я... хочу. — призналась я.
Он сделал еще один шаг, потом еще, пока не оказался прямо передо мной. Затем он присел так, что мы оказались лицом к лицу. Его тыквенная голова была так близко, что если бы у него был нос, то он бы касался моего.
— Я буду держать свои руки подальше от тебя, потому что так ты мне сказала. — сказал он более мягким тоном, от которого у меня появилось теплое ощущение. — Я не прикоснусь к тебе, пока ты не попросишь меня об этом, ведьмочка.
И тут же приятное тепло, скопившееся в моей нижней части живота, превратилось в лаву, заставив меня растаять.
Его лианы нацелились на меня, и я задохнулась, когда одна из них обвилась вокруг моей лодыжки и поднялась вверх по ноге.
— Но
