Она наконец-то способна услышать окружающие звуки. Они буквально заставляют ведьму оступиться. Взамен мертвенной тишине в голову приходит постоянное шуршание: вот Баш шипит от того, что горячая капля из чайника обжигает кожу; вот Файялл усмехается в ответ, а потом резко чешет затылок, а вот Рави нервно постукивает кольцами на фалангах пальцев.
— Нет, дело в другом, — Эсфирь проходит вглубь кухни, занимая место на высоком стуле. — Тот, кого я видела вчера – был Видар. И только он. Наверное, поэтому я так разозлилась. Я столько наговорила ему, — Эсфирь шумно выдыхает, запуская пальцы в белые пряди кучерявых волос. — Столько пожелала.
— В твоё оправдание, он повёл себя, как кретин, — пожимает плечами Фай. — Если бы я был там – я бы ему врезал.
— Да, но…
— Без «но», Эффи, — поддерживает Баш, ставя перед ней кружку с ароматным чаем. — Да, он явился из страха, что с тобой что-то случится. Да, разговор у вас не задался, а он и вовсе пообещал прийти и разнести тут всё. Первое, что я бы сделал – поступил, как ты. Я до сих пор не понимаю его. Раньше, когда он собирался делать что-то в одиночку, он не угрожал при этом собственной стране и, прости Хаос, жене!
— Не забывайте, что в нём сидит Тьма, — фыркает Равелия, занимая место напротив Эффи. — Она наверняка уже прошерстила абсолютно каждый закоулок его памяти.
Эсфирь замирает. В ушах снова звенящая тишина. Фраза, выпущенная Равелией, как догадка, здорово оглушает ведьму. Тьма сидит в сознании Видара. Даже нет, свободно ориентируется по нему, наверняка решая, какими воспоминаниями можно воспользоваться, а какие не больше, чем мусор.
— Эффи-Лу, ты чего? — опасливый голос Себастьяна поверхностно касается остроконечного ушка.
Ведьма крепко сжимает в пальцах горячую кружку. Тьма знает о частичной силе Метки, которой Эсфирь поделилась с Видаром. Не может не знать. И с некоторых пор ей крайне невыгодно, чтобы Метка Каина хоть как-то проявилась в памяти Видара, потому что означать это будет только одно: он сможет полностью поглотить её.
Всё резко встаёт на свои места. Угрозы Видара не более, чем очередное исполнение «хотелок» внутренней Тьмы, иначе та с особым желанием сделает то, о чём мечтала столько лет – убьёт ведьму. Его руками. Оставит часть его наблюдать из первого ряда.
— Я сделала ужасную глупость… — Эсфирь сильно прикусывает губу.
Демон всё раздери! Она так глупо оступилась! Она пренебрегла самым важным советом Файялла! Как в подтверждении мыслей в голове опрометью пронёсся его голос: «С горячим рассудком ты всегда будешь ошибаться!». Словно испугавшись голоса, она резко поворачивает голову на реального Файялла, что продолжал сидеть на кухонном острове, упираясь локтями в бёдра.
— Почему я не удивлён? — недовольно бурчит он, сразу же получая в плечо от Себастьяна.
— Перед тем, как Видар поглотил Тьму… Я… Я отдала ему небольшую часть сил Метки, чтобы та помогла ему. Нужно было всего лишь, чтобы он вспомнил. Это бы помогло ему… Я надеялась, что поможет.
— Получается, что Тьма, свободно витающая в его голове, делает всё, только чтобы он не вспомнил, — выносит не утешающий вердикт Равелия.
— Судя по вчерашней вылазке – заставить его вспомнить не выйдет, — Себастьян берёт в руки кружку, остужая чай перед тем, как сделать глоток. — Хорошо, что ты не перенесла Метку, а лишь «поделилась» частичкой. В противном случае, это бы усложнило нам жизнь. Теперь стоит надеяться, что, призвав часть силы обратно – она с лёгкостью вернётся…
— Хватит. Я больше не хочу об этом говорить, — тихий, почти разбитый, голос Эсфирь слышать непривычно. Она не заберёт у него эту долбанную часть до тех пор, пока не будет уверенна, что есть другой выход. — Мы не позволим ему пройтись ещё и по Первой Тэрре. Не позволим захватить власть и, тем более, убивать без разбору. И не позволим Тьме внутри него отдавать приказы.
— И как мы это сделаем? — аккуратно спрашивает Равелия, пряча дрожащие пальцы в крепкой хватке за кружку.
— Вот на этот вопрос нам придётся постараться найти ответ, — холодная усмешка касается губ ведьмы.
Файялл и Себастьян мельком переглядываются. Они уже не раз были свидетелями такой усмешки. Знали, к чему она могла привести. Знали то, что обладатель точно такой же усмешки – сейчас был в крупной опасности. Фай выразительно смотрит на генерала, но тот отвечает ему едва заметным кивком головы.
— Тётушка До очень старалась, готовя тебе яблочный пирог, — Себастьян пододвигает ароматную выпечку ближе к ведьме. — Хотя бы кусок заслуживает твоего королевского внимания?
Эсфирь удивлённо вскидывает брови. Она думала, что сейчас, несмотря на её просьбу, затянется долгий и нудный разговор, который будет глубже и глубже погружать её на дно Альвийского каньона. Губ Эсфирь касается благодарная улыбка, а живот неприятно сводит. Действительно, когда она ела в последний раз? Ведьма протягивает руку к тарелке, краем глаза замечая на собственном предплечье несколько белых кучерявых прядей. Ярость огнём разгорается в солнечном сплетении. Бело-серебристый цвет напоминает о нём. Только о нём. Эффи щёлкает пальцами, краем глаза наблюдая за тем, как прядка, а следом и волосы, окрашиваются в её родной огненно-рыжий цвет.
Скрываться уже давно потеряло всякий смысл, особенно, когда она явила истинный цвет на поле боя, но с некоторых пор – белый только и делал, что раздражал. Эсфирь не нужно смотреться в зеркала, чтобы понимать насколько она пугает некоторых подданных. Страх, с которым смотрели на неё, витал в радиусе нескольких тэррлий.
Глупость, конечно, но почему-то маленький трюк со сменой цвета будто бы вселил в ведьму былые силы. На несчастное мгновение она смогла почувствовать себя той самой разрушительной Верховной ведьмой, на которой не было груза ответственности в виде целой Тэрры.
Эсфирь уже предвкушает миллион вопросов из-за маленькой шалости, но никто из друзей и бровью не повёл, словно ведьма ничего не сделала.
— Так, пирог попробуешь? Или как? — та эмоция, с которой на неё смотрел Себастьян – навсегда оставит след в душе Эффи.
В его глазах плескалось такое всепоглощающее понимание, что в какой-то момент ведьма поймала себя на ужасно простой мысли: она благодарит Хаос за каждый момент её жизни, который смог привести к тому, что она имеет в данный момент. А имела она многое – например, нежить, которая по праву считалась семьёй.
Эффи,
