объяснять.
В спортзале было просторно, чисто и даже немного пафосно: новый паркет, зеркальные стены, ряды тренажёров и разделение на две зоны — в дальней шёл спарринг, в ближней собирались девчонки на разминку. Запах магнезии и пота перемешивался с чем-то резиновым, но для меня это был запах универа, нормальной жизни, где всё должно быть предсказуемо. Я машинально посмотрела в сторону бойцовской секции — и сердце сделало недовольный кульбит. Там, где парни смеялись, отрабатывая удары по груше, я сразу узнала широкие плечи, уверенные движения и знакомую посадку корпуса. Феликс. Конечно. Ну конечно же. Судьба явно решила надо мной подшутить.
— Отлично, — пробормотала я себе под нос и закатила глаза. — Просто идеально.
Я поймала себя на том, что смотрю на Волкова слишком долго.
Он двигался отточено, будто машина, но не бездушная — в каждом ударе была сила, грация и абсолютный контроль. Мощный замах, короткий хлёсткий удар — глухой звук, и груша под ним дрожала, как от землетрясения. Он работал легко, будто знал наперёд, куда полетит следующая комбинация, и от этого движения казались почти красивыми. Почти. Но именно это и пугало. Если он способен с такой силой, с таким хладнокровием управлять телом, то стоит ему захотеть — и я полечу в стену от одного касания. Я даже представила, каково это: одно неверное слово, резкий всплеск эмоций — и всё. Удары у него сильные. Очень сильные.
Я не видела, чтобы Феликс когда-нибудь впадал в ярость — по крайней мере, не на моих глазах. Но слухи ходили. Говорили, что однажды он отправил парня в реанимацию, потому что тот задел его двоюродную сестру. Что в детстве его чуть не выгнали из школы за драку, где «пострадавший» потом месяц не выходил на пары. Что у него в голове будто щёлкает выключатель, и тогда лучше просто бежать.
Я сглотнула, не замечая, как ногти вонзаются в ладонь. И тут зал пронзил свисток — короткий, резкий, как выстрел. Наш преподаватель по физкультуре, лысоватый, с вечным недовольством на лице, вышел из кабинета и рявкнул:
— Девочки, строимся!
Из раздевалки нехотя начали выходить остальные. Шуршание спортивных костюмов, запах духов, приглушённый смех. Но стоило им заметить Волкова — и всё моментально изменилось. Шум стих, разговоры оборвались. Кто-то поправил волосы, кто-то изогнул спину, демонстративно потянулся. Одна девчонка достала из рюкзака блеск для губ и, прикрывшись рукой, нанесла его, будто случайно. Другие захихикали, нарочито громко, стараясь привлечь внимание.
Феликс, словно ничего не замечая, отбросил перчатки и вытер шею полотенцем. Но я видела — краем глаза он всё прекрасно понимал. И не торопился уходить.
Преподаватель что-то раздражённо сказал, но его давно никто не слушал. Для всех девчонок в этот момент на свете существовал только один человек — Феликс Волков. И от осознания того, что он хотя бы краем взгляда смотрел в мою сторону, у меня по спине пробежали мурашки.
Глава 12
Преподаватель с самого начала был не в духе — стоял, заложив руки за спину, и смотрел на нас так, будто ему хотелось отправить всех к чёрту и уйти пить чай в методичку. Мы карабкались по канату, кто как умел, а кто-то вообще делал вид, что просто старается. Его лицо становилось всё мрачнее.
— Да вы ж не в спортзале, а на курорте! Девочки! Ну будьте серьёзнее! — буркнул он, отводя взгляд и машинально проверяя телефон.
Через пару секунд тот противно завибрировал. Препод тяжело вздохнул, посмотрел на экран и выругался сквозь зубы.
— Да что ж ты, Клава, без меня ни минуты, а?.. — пробормотал он, будто сам себе.
В универе давно уже не было секретом, что у него вечно бурная семейная жизнь — жена, тёща, и, кажется, кот, которого обе терпеть не могли. Жизнь бьёт ключом и явно по темечку. Он выдохнул, поднял глаза на нас и, не особенно скрывая раздражения, сказал:
— Волков, закончи за меня урок.
И, даже не дожидаясь согласия, схватил куртку и почти бегом выскочил из зала. На некоторое время повисла тишина — из тех, что похожи на задержанное дыхание. Феликс сидел на скамье, опершись локтями на колени, и будто раздумывал, стоит ли вообще продолжать. Но потом всё-таки встал. Движение — плавное, уверенное. В ту же секунду мои одногруппницы мгновенно ожили. Кто-то расправил плечи, кто-то поправил волосы, кто-то приспустил молнию на кофте демонстрируя декольте, кто-то просто улыбнулся — широко, фальшиво, но с намерением. Флирт повис в воздухе, как сладкий запах духов, но Волков будто и не замечал.
— Ладно, продолжим, — коротко бросил он и уверенным шагом направился к турнику.
Он говорил спокойно, без лишних эмоций, но голос у него был тот, который невольно слушаешь. Показывал, как правильно подтягиваться, как распределять вес, где дышать. Делал всё с лёгкостью, словно это не физкультура, а демонстрация силы и контроля. Мышцы под тонкой тканью футболки напрягались и расслаблялись в идеальном ритме — почти гипнотизирующе.
— Главное — не рывками, а плавно. Сила — не в скорости, а в стабильности, — пояснил он и спрыгнул вниз.
И вот, когда очередь дошла до меня, всё пошло не по плану. Я подошла, встала под турником, потянулась… и поняла, что не достаю. Совсем. Попыталась подпрыгнуть — безуспешно. Ещё раз — и снова впустую. Кто-то прыснул со смеху, кто-то шепнул что-то подруге. Я чувствовала, как щеки начинают гореть, но упрямо не смотрела ни на кого. И именно в этот момент рядом появился Волков. Тихо, без звука — будто из воздуха.
Его ладони легли на мою талию — спокойно, уверенно, без усилия, но от этого касания по коже пробежала волна жара. Меня будто невесомую подняли над полом, позволив ухватиться за холодный металл турника.
— Держишься? — прозвучал спокойный, низкий голос Феликса.
— Да… спасибо, — выдохнула я, стараясь не выдать, как сильно сбилось дыхание.
Он не отходил. Был где-то рядом — настолько близко, что чувствовалось его тепло даже сквозь воздух между нами. Поддержка будто всё ещё оставалась, даже когда его ладони отпустили. Я старалась сосредоточиться на упражнении, но мысли путались. Сколько силы в нём — и при этом ни малейшей грубости. Каждое движение точное, сдержанное, словно он знает, как держать под контролем не только тело, но и всё вокруг.
Наконец, сделав положенное количество подтягиваний, я попыталась спрыгнуть, но не успела — сильные руки вновь обхватили меня, аккуратно ставя на пол, будто я хрустальная. Сердце бешено стучало. Я не решилась поднять
