стен иллюзия, которую мы здесь создали, перестает существовать.
— Иллюзия? — повторила она, делая небольшой шаг назад.
— А чем, по-твоему, мы тут занимались, Катя?
— Катя, — прошептала она. Затем, чуть громче: — Ты уже второй раз за несколько минут назвал меня полным именем.
Аксель поднял руки, желая запустить их в волосы, но остановился. У него не было времени снова их приводить в порядок.
— Я никогда не должен был…
Он захлопнул рот. Он не мог этого делать.
— Никогда не должен был — что? — бросила она вызов, и в ее голосе зазвучало раздражение.
— Ты не можешь так поступать, — отрезал он. — Какую бы свободу, как тебе кажется, ты получила в этой комнате… на самом деле ее нет. Если уж на то пошло, я только все ухудшил для тебя.
— Аксель…
— Нет, — резко перебил он, приближаясь к ней, прежде чем осознал, что делает.
Надо отдать ей должное, она не двигалась, пока он почти не оказался вплотную к ней. Только тогда она отступила на пару шагов. Инстинктивно он грубо схватил ее за руку.
От этого единственного касания он стиснул зубы и судорожно вдохнул.
А затем его накрыло запахом жасмина, цитруса и пряностей.
— Ты делаешь мне больно, Аксель, — прошептала она.
Его взгляд метнулся туда, где он все еще сжимал ее руку, прямо над шрамом, который останется у нее навсегда.
— Ты даже не представляешь, насколько правдиво это утверждение, — ответил он, отпуская ее и отступая назад.
— Мне нужно, чтобы ты сказал, к чему готовиться. Мне нужно, чтобы ты…
Она замолкла, потирая руку, а затем снова подняла на него взгляд. В глазах читалась новая решимость, и если бы он не был уверен, что сейчас станет свидетелем ее жестокой пытки, он бы ее поцеловал.
— Мне нужен ты, Аксель, — наконец произнесла она, и в ее голосе звучала та тихая ярость, которую он полюбил с первой их беседы.
— Я тебе не нужен, — резко возразил он. — Ты не должна во мне нуждаться. Тебе нельзя во мне нуждаться.
— Но я…
— Довольно, Катя, — оборвал он.
— Нет! — резко бросила она, упираясь ладонями ему в грудь и сильно толкая.
Он едва сдержал крик, настолько горячими оказались ее ладони. Опустив взгляд, он почти ожидал увидеть опаленную рубашку.
— Перестань меня перебивать и дай мне сказать, Аксель Сент-Оркас, — потребовала она.
— Это то, чего никогда не должно было случиться, — выпалил он. — Как бы нам ни хотелось обратного, мы все еще фейри и Наследник. — он заметил, как она вздрогнула, и почувствовал эту боль в собственной душе. — И из-за моей беспечности, эгоизма и недальновидности это произошло.
— Что именно это?
— Ты думаешь, что… — он тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. — Нет. Знаешь что? Хочешь знать, к чему готовиться? К любым видам пыток, Катя. Вот к чему тебе нужно быть готовой. Будь готова к тому, что он предложит тебя другим. Будь готова к тому, что будет наблюдать за этим. Будь готова к тому, что будет вести дела, пока ты кричишь. Или, может, он выберет другой путь. Может, заставит меня пытать тебя. Пролить твою кровь. Пробовать ее. Пить ее. Может, он использует тебя, чтобы наконец получить то, чего всегда хотел. Или, возможно, он просто убьет тебя. Поправка: он никогда не марает руки. Он заставит меня убить тебя, и это, в свою очередь, убьет меня. Но он и этого не допустит. Он позаботится о том, чтобы я остался жив, чтобы снова и снова переживать этот момент.
— Аксель, — выдохнула она, и вот ее руки уже обвивают его, а он крепко прижимает ее к груди.
— У меня не должно было быть этого, Катя, — прошептал он в ее волосы. — И из-за того, что я попытался, ты за это поплатишься.
— Я сама согласилась на это, Аксель. Я…
— Ты не знала, на что соглашаешься, — снова перебил он. — Ты не знала. Ты не…
— Не знала, насколько жестоки могут быть Наследники по отношению к Фейри? — перебила она на этот раз, и в ее голосе прозвучала сардоническая нотка, какой он никогда раньше не слышал. — Ты забываешь, где я выросла. Забываешь, что до того, как попасть сюда, я была просто очередной фейри. Ничем не лучше Тессы, Лэнга или Корбина. Существо для службы, в чем бы она ни заключалась. Я сама просила об этом. Я хотела. Не смей принижать мое желание до чего-то такого, во что ты меня якобы втянул насильно.
Прежде чем он успел что-то возразить, его губы нашли ее. Этот поцелуй был чистым отчаянием и потребностью: сплетение языков, столкновение зубов. Ее пальцы вцепились в его рубашку там, где ладони все еще лежали на его груди. Он сжал ее бедра, притягивая к себе так сильно, будто близость тел могла каким-то образом ее защитить.
Затем он почувствовал, как дрогнули защитные чары, когда их пересекли.
Он резко отстранился. Они оба тяжело дышали.
— Нам пора идти, — хрипло произнес он.
Кэт ничего не сказала, отступая от него, еще раз разглаживая платье. Он тоже молчал, поднимая сумку, которую уронил на пол, затем подошел к двери и пропустил ее вперед.
Теон встретил их у подножия лестницы, напряженный и застывший, как статуя.
— Ты знаешь, кто за вами приедет? — тихо спросил Теон.
— Я просто предположил, что это один из личных стражей отца, — ответил Аксель.
— Павил и Метиас.
— Ты что, серьезно?
Теон мрачно кивнул:
— Будь осторожен, Аксель. — его зеленые глаза метнулись к Кэт. — Спасибо за все, что ты сделала. Твоя помощь была неоценимой.
Прощание. Или самое близкое к прощанию, на что Теон был способен.
Кэт кивнула, и Аксель заметил, как дернулось ее горло. Возможно, она наконец поняла, насколько все серьезно. Он не был дураком. Его отец не убьет фейри огня — единственную, служащую их королевству. Но она не вернется с ним в этот особняк.
Все они это понимали.
Теперь, когда он об этом подумал, возможно, ему стоило собрать какие-то вещи для нее. Хотя это вряд ли что-то изменит.
— Пойдем, — пробормотал Аксель.
— Я свяжусь с тобой позже, — крикнул вслед Теон.
Аксель лишь махнул рукой через плечо.
— Аксель, рад видеть, как и всегда, — поприветствовал Метиас, и его голос был таким же скользким, как его зачесанные назад черные волосы.
Темные, глаза-бусинки скользнули к Кэт, а улыбка, искривившая губы мужчины, могла быть описана только как мерзкая.
— Метиас. Павил, — произнес Аксель, шагая через фойе, но стараясь держаться между ними и Кэт. — Пойдемте.
— Конечно. Мы определенно не хотим опаздывать, — сказал Метиас, когда Павил открыл
