Он молчал, так сильно сжав челюсти, что я видела, как ходят желваки под кожей.
— Зул, — мягко позвала я. — Мы сможем быть вместе по-настоящему, когда все это закончится, когда Олинтар падет. А до тех пор я должна быть с Тэтчером. Я нужна ему, и мне нужно быть там, в сердце Сандралиса, рядом с Олинтаром.
— Там, где я не смогу тебя защитить, — голос его стал опасно низким.
— Там, где я смогу защитить себя сама, — возразила я. — Где я буду полезна.
Он отвернулся, плечи были скованы напряжением.
— Это слишком опасно.
— Опаснее, чем влюбиться в сына Смерти, замышляя заговор против Короля Богов? — в моем голосе промелькнула нотка черного юмора. — В этом деле все опасно, Зул.
Он молчал так долго, что я подумала, он откажется продолжать разговор. Наконец он повернулся ко мне с непроницаемым выражением лица.
— Ты уже все решила, — это был не вопрос.
— Да.
— И ничто из того, что я скажу, не изменит твоего решения.
Я прижалась к нему плотнее, положив руку ему на грудь, чувствуя, как под моей ладонью бьется его сердце.
— Не в этом вопросе. Но это ничего не меняет между нами. Когда Мортус займет трон, я смогу вернуться сюда. В Дракнавор. Это не прощание. Это стратегия.
Невольная улыбка тронула уголок его рта.
— Используешь мою же тактику против меня, звездочка?
— Я училась у лучших, — ответила я. — К тому же, ты сам всегда говоришь мне смотреть на картину в целом.
Он накрыл мою ладонь своей.
— Я начинаю жалеть именно об этом уроке.
— Вовсе нет, — прошептала я.
Он долго искал что-то в моих глазах, прежде чем кивнуть, в его взгляде боролись смирение и гордость.
— Когда все закончится…
— Когда все закончится, — повторила я эхом, — у нас будет все время во вселенной.
Прощания и Новое Начало

Sel dravira en ti. Niv valen, niv asra, niv loyeth. El atanen en ti. Vah serané.
Эти слова отдавались эхом в голове, обрывки напева Зула задержались где-то в пространстве между сном и явью. Он повторил фразу трижды, выводя узоры на моей спине, и прикосновения были благоговейными и полными смысла. Слов я не понимала, но они будто выжглись на моей коже и в памяти одновременно.
Это было похоже на молитву. Впрочем, несколько часов назад его губы определенно мне поклонялись.
Я потянулась под шелковыми простынями, которые приятно холодили кожу, на меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи. То, как отчаянно мы цеплялись друг за друга, решив, что это именно то, чего мы хотим. Прошептанные в темноте признания. То, как он смотрел мне в глаза, когда произносил те три слова, что изменили все.
Я люблю тебя.
Глухой стук вырвал меня из задумчивости. Я смахнула остатки сна и увидела Зула, он стоял спиной ко мне, напряженно выпрямившись, и во все глаза смотрел на что-то на полу. Когда я попыталась сесть, то замерла, заметив у его ног небольшую лужицу крови.
— Зул?
Услышав мой голос, он обернулся, и его лицо при виде меня смягчилось. Я заметила, что его рука наспех перебинтована чем-то похожим на лоскут, оторванный от одной из его рубашек.
— Доброе утро, звездочка, — сказал он, направляясь ко мне. — Не хотел тебя будить.
Я пересела на край кровати и протянула руку к его ладони, которую он отдал без колебаний.
— Крови многовато, — пробормотала я, рассматривая повязку.
— Был неосторожен, просто царапина, — отмахнулся он.
Бинт уже насквозь пропитался алым. Слишком много крови для простой случайности.
— С каких это пор Принц Смерти стал неосторожным? — с сомнением спросила я, вскинув бровь.
В его чертах промелькнула тень знакомого высокомерия.
— Возможно, я отвлекся на мысли о прошлой ночи, — ответил он, и его голос опустился до того самого опасного бархатного тона, от которого по коже бежали мурашки. — Ты так на меня действуешь, Морварен.
— И ты порезался бумагой? — настаивала я, не желая поддаваться его обаянию.
На долю секунды он отвел взгляд, но тут же снова посмотрел на меня с тем самым властным выражением лица, которое я так хорошо знала.
— У нас сегодня есть дела поважнее маленького пореза, звездочка. Нас ждет Ковка. Твое вознесение, — он наклонился ближе, обжигая ухо своим дыханием. — А меня ждет удовольствие называть тебя богиней.
Уклончивость была очевидной, но по решимости в его глазах стало ясно: тема закрыта… пока что.
— Лирали и остальная твоя команда скоро будут здесь, — мягко сказал он. — Они подготовят тебя к церемонии.
Я накинула халат, небрежно завязав его на талии. Зул следил за каждым моим движением.
— Если продолжишь так на меня смотреть, Лирали и ее команде придется ждать очень долго, — предупредила я, хотя и не смогла скрыть улыбку.
— Могут и подождать, — прорычал он, надвигаясь на меня. — Я все еще Принц этого домена.
Я уперлась ладонью в его грудь, останавливая в нескольких дюймах от себя.
— И что насчет твоей возлюбленной? Она тоже склоняется перед твоей волей?
Опасная улыбка тронула его губы.
— Ты в жизни ни перед чьей волей не склонялась, Тэйс Морварен. Вряд ли я ждал, что ты начнешь сейчас. Пожалуй, это одно из твоих лучших качеств.
— Вот как? — поддразнила я, и сердце затрепетало от этих слов, все еще таких новых для нас.
— Я мог бы перечислить и другие, — прошептал он, наклоняясь так низко, что его губы почти коснулись моих. — Но даже вечности не хватит для такого списка.
Он мгновение изучал мое лицо, а затем расслабился.
— Знаешь, — сказала я, вспомнив кое-что. — Лирали как-то упоминала, что в божественном мире есть те, кто не согласен со старыми порядками, — я внимательно наблюдала за ним. — А Снотворцы следуют за Сиреной…
— Тэйс, — перебил меня Зул. — Ты не должна обсуждать то, что знаешь, ни с кем.
Его голос сорвался на шепот у самого моего уха.
— Об этом говорят лишь в определенных местах и в определенной компании. Нам не стоит обсуждать это даже сейчас.
Он сжал мое предплечье достаточно сильно, чтобы подчеркнуть серьезность слов.
— Есть причина, по которой это так долго оставалось тайной. Мы осторожны, — его глаза впились в мои, яростно и непоколебимо. — Кроме того, даже если ты верно угадала тех, чья лояльность на нашей стороне, никто не знает, что тебе вообще известно о существовании сопротивления. И пока что мы оставим все как есть.
Я кивнула, понимая всю тяжесть его предупреждения. Это был самый опасный секрет божественного мира, тот, что мог уничтожить нас обоих, если не те уши услышат хотя бы вздох.
— Я просто хочу быть готовой, — тихо сказала я. — К тому, что будет «после».
— После, — повторил он. — Легко не будет. Но мы справимся.
— Когда это я искала легких путей? — бросила я вызов.
В его глазах блеснуло одобрение.
— Справедливое замечание. В конце концов, ты приняла решение попытаться свергнуть Короля Богов. Безрассудно и по-идиотски. Но над твоим умением принимать решения мы еще определенно поработаем.
— Не забудь про то, что я влюбилась в самого невыносимого бессмертного во всех доменах, — сухо добавила я.
— Невыносимого? — он вскинул бровь, и уголок его рта дернулся. — Полагаю, ты искала слово «неотразимого».
— Высокомерного, — поправила я.
— Уверенного, — парировал он, обнимая меня за талию.
— Властного.
— Стратега.
Я невольно рассмеялась.
— Вот поэтому тебя никто и не выносит, знаешь ли.
— И все же ты здесь, — пробормотал он с самодовольным видом. — И, судя по моим воспоминаниям о прошлой ночи, выносишь меня вполне успешно.
Уверенность в его голосе должна была успокаивать, но в животе завязался холодный узел страха.
— Это если я переживу Ковку.
Его руки сжались вокруг меня сильнее.
— Переживешь.
— Ты не можешь знать наверняка, — возразила я. — Участники погибали. Что, если мы настроили всех этих планов, а я даже не дотяну до конца дня?
