ждала, когда полуслепая бабка разберет хоть строчку!
– Некогда мне было грамоту осваивать, – проворчала я. – Я охотилась, по дому помогала, за мужика была.
Улыбка окончательно сползла с лица парня… Хотя, какой он теперь парень? Пусть мы ровесники, Нико стал настоящим мужчиной.
– Знаю, Ева, – вздохнул он и кивнул на мой лук за спиной. – Хорошо, у нас в армию девок не берут, иначе бы и тебя на фронт забрали.
Забрали, с горечью подумала я. Только не лук им мой понадобился, и не зоркий глаз, а то, что у меня под юбкой было. Первая радость от неожиданной встречи потихоньку испарялась, возвращая с небес на землю. Даже сбывшаяся мечта – наконец-то побывать внутри неприступной человеческой крепости, не грела. В сумерках улицы Крайтона выглядели мрачными и словно давили на меня со всех сторон. Я привыкла к лесу, к природе, а здесь везде были стены, да такие высокие, что едва видно небо.
– Почему же ты ни разу не навестил нас?
Это раньше Крайтон казался мне чем-то далеким и недоступным, но несколько месяцев погуляешь по лесам, и дорога в крепость покажется мне ерундовой. Мы с Теодриком легко преодолели это расстояние меньше чем за три дня. Мой защитник и проводник сейчас, наверное, рвет и мечет. Главное, чтобы в Крайтон не пытался соваться, а через время я к нему выйду или пошлю весточку. Как только найду родных.
– Так мне нельзя покидать Крайтон, – ответил Нико так, будто это было само собой разумеющееся. – Я защищаю его от зверья. Поэтому ты даже представить не можешь, как я рад тебя видеть.
– А куда мы вообще идем? – насторожилась я, когда мы свернули на совсем уж узкую улочку, на одного. Если бы кто-то выдвинулся по ней с другой стороны, мы бы, наверное, с ним не разминулись.
Недавние события сделали меня подозрительной. Раньше я бы пошла за Нико хоть на край света. Он был моим лучшим другом, с которым мы в детстве вместе ловили рыбу и плескались в реке. Мальчиком, который покорил мое девичье сердце. Я была самой счастливой, когда изо всех девушек нашей деревни он предложил стать своей женой именно мне. Свадьбу не сыграли исключительно потому, что мы были слишком молоды, а затем его забрали в дорсанскую армию. Улыбка у Нико осталась прежней, но глупо было думать, что три года разлуки не пройдут даром. Мы оба изменились.
Поэтому я остановилась, опасаясь идти дальше. Мои «приключения» оставили неизгладимый след на моем сердце, гораздо более уродливый, чем рассеченная бровь Нико. Я попросту разучилась доверять людям.
– А зачем ты вообще пришла в Крайтон? – поинтересовался Нико, обернувшись.
– В поисках семьи. Мы с ними разлучились…
– Мне это известно, – подмигнул он мне.
– Они здесь? – У меня даже голос сел от волнения. – Вы с ними пересеклись?
– Что значит пересеклись? Мы же друг другу не чужие! Они живут со мной.
Ничего больше ему говорить и не нужно было. Дальше я летела словно на крыльях, не обращая ни на что внимания. Остановилась только возле массивной дубовой двери. Видимо, мы шли коротким путем, потому что снова вынырнули на широкую улицу, дома на которой были большими, с балконами на вторых этажах, все как один с каменным крыльцом и с горящими ярким светом окнами. Но я отметила все это краем глаза, потому что дверь распахнулась, и на крыльцо вышла мама.
– Нико, – успела она произнести, а затем заметила меня и осеклась. Спросила, будто не верила своим глазам: – Ева?
– Мама, – всхлипнула я и бросилась ее обнимать.
Мы обнялись так крепко, словно не виделись целую вечность. В каком-то смысле так и было, потому что успел измениться мир, и я сама, моя беззаботная жизнь в родной деревне сейчас казалась далекой и ненастоящей. После объятий меня потянули внутрь к теплому очагу. Там меня уже окружили радостно галдящие близнецы – самые младшие члены нашего семейства.
– Мы думали, тебя дикий зверь загнал! – протараторил Патрик, тряхнув непослушной копной волос цвета соломы.
– Или ты от горя скинулась! В овраг! – пропищала Арина. Она была больше похожа на меня и на отца, такая же смуглая и темноволосая. Патрик, Лисса и Кэти пошли в маму, в ее светлых волосах даже седина толком не проглядывалась.
Близнецы были самыми младшими, им только исполнилось восемь, Лиссе двенадцать, а Кэти – шестнадцать. Еще был Клим, но его забрали в армию вместе с Нико, брат погиб еще в первый год.
– Зачем мне скидываться в овраг? – поинтересовалась я у близнецов.
– Не смогла выдержать бремени бытия, – важно ответил Патрик, чем вызвал у меня смех.
– Ты где таких слов набрался, Патти?
– Я не Патти, меня теперь Патриком кличут! – насупился мальчишка.
– Мы все теперь ходим в школу, – объяснила Лисса, обнимая меня нежно, словно боялась, что я испарюсь. – Там преподобный Кречер так изъясняется, а Патти пытается на него походить.
– Я Патрик!
Чтобы он долго не обижался, я взлохматила брату волосы и чмокнула в макушку. Потому что только в кругу своей семьи осознала, насколько сильно я скучала. По всем ним.
Кэти единственная не подошла меня обнять, как сбежала по лестнице со второго этажа, так и замерла на последней ступеньке, разглядывая меня с недоверием. С ней мы были близки разве что в далеком детстве: меня очень быстро стали интересовать охота и рыбалка, а Кэти любила играть в куклы и готовить пироги, всегда помогала матери по дому.
– Так что с тобой случилось, дочка? – спросила мама, когда я вдоволь наобнимала младших.
Я открыла рот, чтобы ответить, но Кэти меня перебила:
– Бросила она нас! Вот что случилось!
– Это не так, я…
– Мы думали, что ты померла, а ты жива живехонька, – добила меня сестра, а я опешила от такого напора.
– Ты меня в этом упрекаешь? В том, что я жива?
Внутри родилось рычание, потому что после всего, что я прошла, я не могла понять, чем заслужила такую встречу.
– Конечно! Будь ты мертвой, у тебя хотя бы было оправдание! – Она бросила в меня жестокие слова и, развернувшись, убежала на второй этаж.
А я едва подавила желание отправиться следом и… Что я буду делать дальше, я тем более не знала. Задать ей трепку? Я никогда не нежничала со своими младшими, но и не дралась. Правда сейчас дико этого захотелось! Зарычать на нее, чтобы знала! Чтобы боялась.
Мой пыл остудили взгляды остальных: все смотрели на меня внимательно, словно были солидарны с Кэти.
– Что? – поинтересовалась я. – Тоже предпочли бы видеть
