запахи — от людей и от еды. Следил он и за эмоциями: от Матвея шло сочувствие, но не удушающее, а спокойное. — Я не самый умелый артефактор, но у меня много силы. Поэтому я сделал вам кольцо для чтения. Нас такому учили, есть готовые формулы со встроенными алфавитами и слогами, но только, — он вздохнул, — языка Песков там не встроено, Пески же недавно возродились. Однако, — студент оживился, — вы можете его обучить. Если показать хотя бы сто слов и озвучить их, то оно поймет принцип и будет читать.
— Это уже очень много, — искренне сказал Четери. — Спасибо тебе. В наше время не было таких артефактов. Магистру Нефиди будет интересно узнать, как шагнула вперед магическая наука.
— Оно очень простое, — смутился студент. Протянул руку с кольцом, затем, словно спохватившись, дернулся вперед, но Четери уже взял сияющее сплетением стихий плоское кольцо с вдавленным прозрачным камушком. Надел на указательный палец.
— Работает как накопитель с озвучкой, — пояснил Матвей. — Если провести им по тексту или над текстом, то озвучит, что написано. Попробуете?
И он снова достал из кармана что-то непонятное, раскрыл — стихия земли едва различимо приняла контуры маленькой книжки. Чет перевернул кольцо камнем вниз, провел над «книжкой» рукой.
— … ежедневно в 18.30 отработка спаренных заклинаний… отбой в 21.00… — мягким женским голосом озвучило кольцо.
— Такие артефакты лет десять назад создала Таис Инидис, — пояснил Матвей с некоей веселостью, — она вшила в матрицу кристаллов свой голос, и заготовки копируют его. Есть еще такие же обручи, — он поколебался, — они помогают передвигаться, озвучивают, что перед тобой. Я могу сделать такой для вас, Четери.
— Понятно, — усмехнулся Четери. Откусил горячую, сладкую лепешку. — Я пока попробую без обруча. Но ты ведь пришел не только чтобы подарить мне этот артефакт?
— Нет, — как будто чуть сомневаясь, пробасил Матвей, — еще мне нужно научиться обращаться с вашим клинком.
— Я рад, что они выбрали тебя и Вей Ши, — проговорил дракон. — Вы оба этого достойны.
— Только я ничего не умею, — пробурчал Ситников с неловкостью. — Поэтому я решил, что все-таки хочу быть у вас учеником. Еще и маме с Машкой тут нравится, мама говорит, что если будет школа, останется здесь… — он спохватился. — Если не передумали и возьмете меня, конечно.
— Мне Алина уже сообщила, — ответил дракон. Ему тепло было на сердце оттого, что о нем заботятся, тепло оттого, что закрывалась история и потомок Лаураса будет у него учеником, а сын Четери Марк — стал их с Лаурасом общим потомком. Было в этом что-то правильное.
— Она уже и здесь побывала? — удивился Матвей. А затем подумал и кивнул серьезно. — Ну конечно же побывала.
— Она и сегодня будет после заката, — ответил Четери. — И каждый день будет приходить. Хочешь дождаться ее?
Ситников задумался. Глотнул чая. Покачал головой.
— Не могу, у нас все строго. Увидимся еще, я обещал ее навещать. Я все равно, — голос его смягчился, — ощущаю, что она вне опасности. Но сны от ее лица прекратились. Это значит, что связь ослабла?
— Твой предок Лаурас говорил мне, что связь обостряется тогда, когда тому, кого ты защищаешь, угрожает опасность, — покачал головой Чет. — Сейчас ее нет.
— Все же мне действительно надо у вас учиться, — вздохнул Ситников и тоже потянулся к чему-то на столе. — Я из-за этой связи как больной хожу, не понимаю, где мои чувства, а где магически наведенные. Только, — он снова замялся, — я смогу к вам прийти после того, как закончу универ. И если согласитесь, что смогу совмещать ученичество с работой.
— У тебя будет выбор, — пообещал Четери, дивясь тому, как в этом огромном мужчине, волей судьбы имеющем великую силу, как физическую, так и магическую, осталось столько деликатности, скромности и доброты. Он еще не возмужал окончательно и было в нем еще что-то от неуклюжего щенка-подростка, но то, каким он станет в какие-то десять лет, ощущалось и сейчас. — Ты сможешь работать у Нории, я поговорю с ним, и он будет счастлив иметь придворным магом такого сильного мага как ты, поверь. А захочешь — сможешь работать тут же, в Тафии, и учиться у меня, и еще и преподавать в университете. Ты выберешь то, что тебе больше по душе.
— Спасибо, — ответил Ситников со вздохом. — Но до этого еще год как минимум. А с клинком мне нужно учиться взаимодействовать уже сейчас. Вы не покажете мне хотя бы начальный минимум?
Четери покачал головой. Нащупал на столе миску с остро пахнущим мясом, ложку, принялся есть.
— Я пока не хочу брать в руки клинки, — сказал он через некоторое время и от Матвея потянуло сдерживаемой, невыносимой жалостью. — Но я решу этот вопрос. Подожди немного, хорошо?
— Хорошо, — снова вздохнул Матвей. — Вы думаете, я когда-то научусь с ним работать, как вы?
— Нет, — ответил Четери честно. Почти точно взял питьевой кувшинчик с холодным морсом, но не стал пить из него, заставил себя найти чашку, налить в нее. — Слишком поздно ты придешь в ученичество, ты негибок, да и нет в тебе той тяги к оружию, что была у твоего предка — то, что определяет склонность к бою, талант ощущать его. Ты по натуре — защитник, а не атакующий, твоя сила тяжеловесна, и я сейчас не о физическом весе. — От студента пошло расстройство, и Чет закончил: — Но раз клинок признал тебя достойным, я научу тебя на твой максимум, и это будет полезным для тебя умением.
— Спасибо, — задумчиво ответил Матвей. — Спасибо за откровенность.
Кольцо, подаренное Ситниковым, холодило указательный палец, но Чет не торопился использовать его. Он вытащил лист из конверта, разложил его и аккуратно провел по нему кончиками пальцев, пытаясь ощутить буквы.
Он по опыту знал, что нельзя полностью полагаться на артефакты. Если есть возможность использовать потенциал своего тела — нужно это делать.
Света упоминала, что в газетах Рудлога писали о случаях, когда слепые учились читать пальцами. Но пальцы его, чрезвычайно чувствительные, ощущали лишь разницу между пустым местом и заполненным строками. Он не расстроился: на все нужно время.
При мысли о Свете его
