Оджи, а я, как только восстановим город, тоже отправлю к вам рабочих. Хотя, впрочем, у нас здесь достаточно пленных, чтобы они послужили богоугодному делу.
Теперь там братья и послушники возводили стены пока что скромного деревянного святилища, меняясь с теми, кто помогал в Тафии в храмах и часовнях разных богов, принимая жаждущих духовной помощи там. И Вей, не успев вернуться, тут же пошел помогать.
Однако его накормили и отослали спать, но с раннего утра он, совершив пробежку по городу и отзанимавшись на берегу Неру, вновь пошел туда.
Сердцу Четери была мила такая дисциплинированность и усердие. Но они же вредили, скручивая ученика в тугую пружину — оттого и проявления чувств в нем случались разрушающими. В нем было много долга и ответственности, из-под которых едва пробивались доброта и привязанности. Так он был собран, что не было в нем полутонов и мудрости понять важность этих полутонов. И очень нужен был ему противовес. Хорошо встала на эту роль малышка-Каролина, но слишком мала она была, чтобы быть Вею наглядным примером. Однако сама судьба дала ему такой противовес.
— Я рад, что ты вернулся, — сказал Четери искренне. — Что ты узнал на своем пути, Вей Ши?
Принц задумался.
— Я шел по лесам, которые когда-то были барханами, Мастер. И понимал, что нет ничего постоянного в мире и всегда нужно быть готовым к тому, что все переменится.
— А еще, Вей Ши? — полюбопытствовал Чет.
В голосе ученика проскользнуло едва заметное удивление.
— Я спросил у стариков, соседей Амфата, как добраться до оазиса Вина, где похоронена жена Амфата, и они сказали мне двигаться на закат. Но когда я добежал тигром до одного из поселений, оказалось, что я ушел сильно в сторону. И я понял, что нужно всегда проверять, куда движешься, иначе даже с ясной целью можно зайти не туда.
— Было ли еще что-то, Вей Ши?
Теперь Вей ответил после долгой паузы.
— Я дошел до оазиса Вина, который теперь озеро среди лугов и лесов, Мастер. В нем оставались люди, знавшие Амфата, и они показали мне нужное место. Там, на кладбище, много было могил, уже заросших лесом, и я погрузил меч в дерево, что выросло над могилой жены Амфата, и попросил равновесника охранять его. Он фонит красной стихией, а, значит, рано или поздно его найдет воин, которому по рукам двуручный меч и которому он пригодится даже в наш век. Если кто захочет взять меч, он должен быть не менее сильным, чем Амфат, и отгадать три загадки.
— Это убережет его от случайных и злых людей, — одобрительно кивнул Четери.
— А понял я, — продолжил Вей Ши, — что под моими ногами лежат люди, которые любили, растили детей, жили свою жизнь, и вот уже не помнит их никто и будто и не было их. А Амфата будут помнить в веках, потому что он покрыл свое имя славой. Но значит ли это, что простая жизнь пуста, учитель?
— А кто же хранит память о великих, как не простые люди? — отозвался дракон. — Кого защищают великие, как не простых людей? Кто вырастил и любил великих, как не они? В простоте той, Вей Ши, суть земли, потому что не только наследие определяет величие, но и среда. Те люди стали корнями, поднявшими героя в небеса, давшими ему силу. Встал бы Амфат против врага, если бы не любил эту землю и ее людей превыше себя? Он сам был и велик, и прост, и в этом секрет величия.
Ученик покачал головой. Не мог он пока это принять. И Четери не стал спешить.
— Зачем я спрашиваю тебя об этом, Вей Ши? — спросил он.
— Чтобы я из всего извлекал уроки? — тут же ответил ученик.
— Верно, — похвалил его дракон. — Мы смотрим в себя через призму мира. И в мире видим то, что нужно нам сейчас. Главное — не забывать смотреть.
— Спасибо, Мастер, — проговорил Вей Ши и склонил голову.
— И тебе от меня спасибо, — тепло произнес дракон. — Ты приходил в мой сон, утешал Свету, ты помог ей и моему сыну.
— Я обещал тебе защищать твою супругу, Мастер, — даже слегка укоризненно отозвался ученик, как бы говоря: не за спасибо, а за честь делал. Поколебался и все же спросил.
— Кто эта женщина? Та, что видел я в твоих воспоминаниях?
— Афаити, — сказал дракон. И улыбнулся, ощущая, как нежность и горечь заполняют сердце. — С ней я впервые понял, что есть любовь, Вей Ши. И она та, с кем я впервые потерпел поражение, хотя все силы вложил в то, чтобы победить.
Он ощущал, что принцу хочется спросить еще о том, что он видел в его воспоминаниях. Но он не стал, и Чет одобрительно качнул головой.
Вей Ши сказал другое.
— Если ты хочешь, Мастер, — с едва заметным сомнением предложил он, — я мог бы сделать тебе артефакт, который позволит каждую ночь погружаться в твои воспоминания. Туда, где ты сможешь… видеть и встречаться со своей женщиной.
Это было искушение, которому Четери на мгновение почти поддался.
— Никогда больше не предлагай мне этого, — попросил он и от ученика кольнуло легкой обидой. — Я знаю, что ты сделал это от чистого сердца. Но мы все одновременно сильны и слабы, Вей Ши. Я и так разбит, и есть риск, что я все больше буду уходить туда, где вижу мир, пока однажды не перестану возвращаться.
— Я понял, Мастер, — сказал Вей Ши. — Прости. Что ты скажешь в ответ на просьбу моего отца?
— А чего хочешь ты, Вей Ши? — мягко спросил дракон, откидываясь в кресле.
Принц стоял выпрямившись, сложив руки за спиной. Не спешил с ответом. И Четери не торопил его — обдумывание вопроса лучше, чем поспешность.
— Мне спокойно и хорошо, когда я помогаю братьям, — сказал ученик наконец. — Я понял, как хороша размеренная жизнь, учитель. Но в бою моя душа словно поет и расцветает, и никогда и нигде я не испытывал такого упоения, как в битве. Однако я бы не потакал желанию боя, если бы не был обязан пойти во главе войска в Рудлог, чтобы исполнить желание моего деда.
Четери не стал спрашивать, какое желание. Между учителем и
