когда впервые распустилась посаженная мной роза.
Вернувшись в объятия Морфея, я вновь оказалась на свидании с Богиней. Она продолжала хранить молчание, но я чувствовала, что она довольна мной.
Утром, стоило открыть глаза, меня одели и водрузили на лошадь. Муж прижимал меня к себе, не стесняясь собственного войска, но ничего, кроме вежливого «Доброе утро!», я от него не услышала. Выглядел он сосредоточенно и решительно.
— Почему у меня такое чувство, что ты все еще от меня что-то скрываешь? — спросила у него напрямую.
Он вздохнул и продолжил хранить молчание, и когда я уверилась, что не получу ответа на мой вопрос, он неожиданно заговорил:
— Ты много обо мне и Горении не знаешь. Я ничего не скрываю, просто понимаю, что наш уклад жизни отличается от вашего. Даже мода у нас другая, никаких корсетов. Уверен, тебе понравится, ведь сегодня ты его не надела, — усмехнулся муж, шаря по моей груди, спрятав меня от других своим плащом.
— Прекрати! — шикнула я на нахала, — тут же куча людей!
— Тогда и ты прекрати! Ты жена повелителя Горении. Чего тебе переживать?
— Но ты и сам нервничаешь! Я это чувствую!
Он снова усмехнулся.
— Я напряжен из-за темников, они могут появиться в любой момент в любом месте. А вот тебе из-за них переживать уже не нужно! — не упустил случая уколоть меня Харн и тут же добавил, — и я этому очень рад! Очень.
Чмокнул меня в шею и снова сосредоточился на дороге. Я почувствовала напряжение в его руках и замолчала. Не стоит отвлекать мужчин, ведь только от их реакции зависит, доберутся ли до Фирла все женщины, или будут потери.
Неожиданно впереди идущий воин остановился и радостно сообщил:
— Ура! Добрались!
Я с интересом вгляделась вперед и к моему облегчению, что опасная дорога подошла к концу, тут же добавилось недоумение.
Среди коричневых стволов виднелся сруб деревянной крепости. Она была сложена из огромных по обхвату бревен.
— Ничего себе! — поразилась я.
Харн усмехнулся над моим ухом и с гордостью пояснил:
— Крепостная стена Фирла сложена из двухсотлетних дубов. Она почти такая же крепкая как ваша.
— Но камни, в отличие от дерева, не горят, — возразила я.
— Зато дерево куда лучше сохраняет тепло. Мы пропитываем бревна специальным раствором, что снижает риск возгорания. Так что все наши дома, кроме, пожалуй, темницы, построены из дерева.
Я не поверила мужу, но, как только мы заехали вовнутрь, была вынуждена с ним согласиться, мысленно… Дома стояли вдоль дороги на приличном расстоянии друг от друга, вокруг них было пространство, где из-под подтаявшего на весеннем солнышке снега проглядывали кусты и дорожки. В Цветинии только богатые горожане могли себе позволить сад. Домишки простого народа жались друг к другу каменными боками, изредка оставляя узкие переулки.
Нас встречали местные жители, с любопытством рассматривая нашу процессию. На многих были меховые тулупы и крепкие сапоги. Сколько я ни смотрела, так и не увидела ни одной женщины. Суровые мужчины, завидев целую процессию пленниц, напряженно замирали и как зачарованные следовали за нами. Цветинки в страхе косились на неожиданное сопровождение, уже не обращая внимания на непривычные дома. Их не удивили даже фонари вдоль дороги, чего вообще не было в Цветинии. Без факела или масленого светильника у нас ночью можно было сломать себе шею.
К двухэтажному терему с вытянутой стрельчатой крышей и широкими окнами мы подъехали окруженные толпой. Харн легко соскочил с лошади и по-хозяйски вытащил меня из седла, да так и не выпустил из сильных рук. Он мотнул головой, и женщин под надзором генерала Шерла завели в терем. Оттуда к нам навстречу, пробираясь через поток женщин, вышел рыжий парень, молодой совсем, с восторженными голубыми глазами.
— Брат! Я так рад, что ты быстро вернулся. Да еще и с богатым уловом! — воскликнул рыжик, с любопытством разглядывая меня.
— Здравствуй, Бирл. Познакомься, это принцесса Цветинии и моя жена Лавандина. Лави, это мой младший брат — Бирл.
Я осторожно улыбнулась своему новому родственнику и заметила, что смотрит он на меня совсем не по-братски. Но Харн этого не видел, он легко со мной на руках взбежал на высокое крыльцо и, оказавшись над толпой, зычно обратился к ней:
— Народ мой, подлая война закончилась нашей победой. Король Цветинии выдал нам щедрую компенсацию за гибель наших братьев. Семьдесят женщин… Правда, дошли не все. По дороге на нас напали темники.
По толпе прошелся тяжкий вздох.
— Но шестьдесят две женщины — это настоящий дар богини нам. Мы должны быть достойны этого дара.
Горенцы дружно кивнули, принимая напутствие своего повелителя. А я не поняла, что он хотел этим сказать.
— Кроме того, в качестве гарантии мира король Цветинии отдал мне в жены свою дочь. Познакомьтесь с вашей королевой Лавандиной!
Толпа взревела торжествующими воплями. Они не знали меня, но были рады за своего короля. Харн улыбался им будто своим детям с теплотой. Мое сердце защемило в груди от нежности к мужчине. Все-таки он, несмотря на его резкий нрав, ехидство и строгость, безусловно, очень достойный человек… вернее оборотень.
— Сегодня вечером я награжу своих воинов, и каждый двор в Фирле получит по женщине! — закончил повелитель и народ завопил от восторга.
Харн оставил подданных ликовать, а сам занес меня в новый дом и поставил посреди просторного холла. Я с восторгом осмотрелась. Внутри терем был похож на хижину доброго волшебника, именно так я его себе и представляла. Напротив входной двустворчатой двери было огромное окно в пол, за которым раскинулся укутанный снежным пледом широкий двор. В солнечных лучах снег сверкал и переливался, будто был вышит бисером. На полу в прихожей лежал цветастый ковер. Окно обрамляли нежно-салатовые портьеры, на деревянных стенах висели картины с удивительно реалистичным изображением гор, от высоты и мощи которых захватывало дух. По бокам вдоль стен устроились громоздкие резные комоды.
Подбежал какой-то мальчишка, рыжий со щербатой улыбкой, и забрал наши плащи. Харн взял меня за руку и спросил:
— Хочешь на экскурсию или отдохнешь с дороги?
Ответить я не успела. В дом ворвалась женщина. Это была первая горенка, которую я увидела. И я поняла, о чем говорил мой муж, ругая корсеты. Светловолосая красавица была одета в чудесное платье, которое плотно облегало ее грудь, подчеркивая внушительное достоинство, а от груди шел свободный многослойный подол, напоминая перевернутый бутон розы. Красиво! И нигде не сковывает.
Черты лица незнакомки были мелкие, как и у меня. Между нами было неуловимое сходство. Видимо, в моей внешности решающую роль сыграли гены одной
