нужный и отпер скрипучий замок. Я нерешительно вошла в тюремную камеру и замерла на пороге.
«Вот уж точно не хотела бы здесь оказаться…» — подумала я, вглядываясь в полумрак.
Мой брат Майкор был старше меня на пару лет, мы в детстве проводили очень много времени вместе, играли, шалили, но когда нас ловили с поличным, он всегда брал вину на себя. Мне разрешали заниматься с братом и его гувернером. Я часто сбегала с уроков, он никогда. Майки рос ответственным и умным парнем. Отправляясь на войну, он на прощание сказал, что хотел бы избежать кровопролития, но раз оно неизбежно и даже необходимо королевству, то считает себя обязанным возглавить войско.
Мой брат со светло-русыми локонами и лучистыми глазами сидел сейчас на старом матрасе, брошенном прямо на пол, и, задрав голову, с печалью смотрел на полоску света, врывающуюся в полумрак камеры с улицы через узкое зарешеченное окно. Одежда на нем была далеко не первой свежести. Кажется, за последние пару недель он ни разу не мылся. Запашок стоял не для женского носика, да и Харн, я заметила, досадливо поморщился. Все-таки чувствительное кошачье обоняние не всегда к добру.
Разглядев гостей, Майкор вскочил и с недоверием прошептал:
— Лави?
Я всхлипнула и бросилась в объятья брата, невзирая на грязь и вонь.
— Что ты тут делаешь? Неужели Цветиния пала? Мерзавцы! Грязные животные! Это низко воевать против женщин! — запальчиво выкрикнул братец в лицо Харна, тот снисходительно повел бровью и сообщил:
— Цветиния признала поражение. В качестве гарантии мира Лавандина стала моей женой, а вы немедленно возвращаетесь домой. Ваш отец нуждается в вас.
Муж кивнул, и громила-охранник схватил брата и потащил на улицу. Я бежала следом и причитала:
— А можно как-то помягче?! Он и сам идти может. Майки, премьер плел заговор, хотел захватить власть, пока вы воюете. Отец сейчас один. Позаботься о нем.
Майкор, оказавшись на улице, зажмурился от яркого света. Но слушал меня внимательно и кивал. Не успела я оглянуться, а из тюрьмы вывели еще добрую сотню наших солдат.
— Как они все там уместились? — удивилась я.
Харн пожал плечами.
— Там несколько этажей, просто они идут вниз.
Выглядели цветинские вояки потрепано, бледно и грязно. Но прийти в себя им никто не дал.
— Штрун, направь отряд наших проводить цветинцев до границы, не забудь выдать им разрешение на выход.
— Слушаюсь, повелитель, — вытянулся в струнку здоровяк.
— Харн, ты даже не дашь мне пообщаться с братом? Он же в одной рубашке, ему холодно, позволь им умыться, они выглядят изможденными и голодными, а им так далеко идти, — с мольбой в голосе просила я мужа. Но суровый повелитель удостоил меня лишь одним ледяным взглядом и вынес свой приговор:
— У вас есть десять минут, чтобы покинуть Фирл. Если во время пути к границе мои люди заподозрят вас в плохом, они имеют права вас уничтожить. Это понятно?
Майкор шагнул к нам и низко склонился перед Харном.
— Благодарю, повелитель, что даруете мне свободу. Клянусь, когда я стану королем, вы сможете рассчитывать на Цветинию как на надежного союзника.
Муж смерил брата подозрительным взглядом, но благосклонно кивнул, а Майки продолжил:
— И прошу, позаботьтесь о моей сестре. Она искренний и добрый человек.
— Я уже и сам это понял. Не беспокойся о ней, — буркнул Харн, и было видно, что он уже почти расслабился. Мой брат всегда умел находить ключик к любому сердцу, обаятельный хитрец.
— Могу я время от времени писать ей? — пошел в наступление Майки.
Харн нахмурился, но я тут же поддержала брата:
— Пожалуйста, повелитель, я бы очень хотела хотя бы иногда получать весточки с родины.
— Ладно, — лаконично согласился муж и, развернувшись, зашагал прочь, схватив меня за руку и даже не дав на прощанье обнять брата, зато проходя мимо Штруна, негромко приказал:
— Возьми с собой в дорогу провиант и на цветинцев.
Тот с готовностью кивнул, а я последний раз глянула через плечо на брата и помахала рукой, он одарил меня своей искренней лучезарной улыбкой, от которой мое сердце обычно пело от счастья, а сегодня почему-то на глаза навернулись слезы.
Муж притащил меня обратно в королевский терем и завел в просторную комнату с гигантской кроватью. Заметив мои слезы, он сурово изрек:
— Я знаю, что ты считаешь меня жестоким, но твои люди принесли смерть на нашу землю. Нас и так мало, каждый кот на счету. То, что я отпустил их, уже может быть воспринято моими подданными как слабость.
Я видела, что Харн искренне переживает. Он не мог не понимать, что Майкор всего лишь глупый мальчишка, это не оправдывало его, но он сумел вызвать толику симпатии к себе у сурового воина, в этом, пожалуй, был талант моего братца.
— Харн, я понимаю тебя, — успокаивающе заговорила я, подходя вплотную к мужу и положив на его широкую грудь ладони, — Спасибо, что отпустил его, и еще сто наших мужчин вернутся в свои семьи. Это настоящее счастье.
— Если ты понимаешь, почему плачешь? — с недоверием уточнил муж и положил поверх моих рук свои, прижав тем самым их к груди теснее.
— Я люблю Майки, мы выросли вместе, он заботился обо мне. И больше я его никогда не увижу. Мне грустно… Детство осталось позади, — не смогла сдержать горького вздоха. Как-то неожиданно я стала взрослой женщиной, еще пару дней назад возилась со своими любимыми цветами в саду, а теперь жена правителя.
Харн мрачно заметил:
— Понимаю, я не самый лучший муж, и вряд ли ты мечтала оказаться в Горении с ее суровыми условиями жизни, ни тебе теплого моря, ни сладких фруктов, зато мясо мы умеем готовить!
Муж явно на свой счет принял мои вздохи и слезы. И я решила его подбодрить:
— Харн, если хочешь, перед ужином я поговорю с женщинами и объясню, что их ждет, про их права и возможности. Это может облегчить им и твоим воинам поиск взаимопонимания.
Мое предложение было встречено мужем с недоверием, он прижал меня к себе за талию и спросил:
— Зачем тебе это надо?
Харн жестко зафиксировал пальцами мой подбородок, чтобы я не могла отвернуться. Меня удивила такая резкая реакция, я немного рассердилась:
— Почему ты воспринял мое предложение в штыки? Я твоя жена и хочу помочь тебе и этим перепуганным несчастным. Я ведь теперь королева. К тому же заботиться о горенцах и моя обязанность тоже. Или у вас жены только и делают, что сидят в спальне и ждут мужа?
Харн приподнял бровь и
