усмехнулся:
— Я бы хотел, чтобы ты ждала меня в спальне, но ты скорее сбежишь из нее.
Это было неправдой, я хотела остаться с ним наедине, его близость волновала меня, согревала, заставляла томиться в ожидании чего-то взрывного… Но возразить я не успела. В дверь постучали, и показался генерал Шерл.
— Повелитель, там пару вопросов накопилось. Можно вас?
Харн кивнул, но прежде, чем выйти, уже мягко сказал мне:
— Я буду благодарен тебе, если ты успокоишь женщин перед ужином. Но сначала тебя осмотрит Зура. Я пришлю ее. Отдыхай пока.
И ушел. А я с волнением стала ждать загадочную шаманку.
Чтобы меньше нервничать, решила заняться делом. Обошла свои покои и убедилась, что они не мои, а Харна. Значит, у них принято супругам жить вместе. У меня не будет места, где я смогу побыть одна и подумать… Печально.
Зато я обнаружила чудесную ванную комнату. Правда, вместо чугунной ванны здесь стояла огромная деревянная бочка, от нее шел приятный аромат и пар. Не думая, я скинула с себя одежду и окунулась в теплую воду. Тут же на полочке рядом я нашла душистое мыло и с удовольствием вымыла волосы.
Когда я, завернувшись в полотенце, вышла из ванной комнаты, в спальне меня уже ждала седая старуха в коричневом балахоне с вышитым золотыми нитями замысловатым узором. Увидев меня, ее маленькие колючие глазки засверкали любопытным блеском.
— Принцесса Лавандина… — растягивая гласные, пробормотала шаманка, обходя меня по кругу и принюхиваясь ко мне.
— Добрый день! Вы Зура? — под пронзительным взглядом поблекших от возраста глаз я занервничала.
— Да, я местная шаманка. Твой муж просил тебя осмотреть. Я вижу, ты совсем юная… Тебе восемнадцать-то есть? — неприятный скрипучий голос женщины добавлял беспокойства.
— Да, через три месяца уже девятнадцать будет.
— Ну-ну, — почему-то усмехнулась шаманка. А мне захотелось снова вымыться, таким неприятным и липким был взгляд этой старой ведьмы, — Ложись, осмотрю, — приказала она.
Я послушно прилегла на кровать. Зура, не церемонясь, раздвинула мне ноги, осмотрела, как мне показалось, нарочито грубо, ощупала мой живот, грудь, проверила зубы. При этом постоянно бормотала себе под нос:
— Надо же, здоровая, и все у нее хорошо… А это что? — внезапно спросила она, схватив мой амулет.
— Мне его подарили, — откликнулась я и села, потому что было неприятно видеть, как она коршуном нависает надо мной.
— В нем сила Богини, ты знала об этом? — с подозрением спросила Зура.
— Догадалась. Он спас мне жизнь и свел с Харном. И после того, как он появился, мне каждую ночь снится Богиня. Она то осуждает меня, то подбадривает, — честно призналась я.
Зура задумалась. И я осмелилась ее спросить:
— Вы знаете, что за сила в нем таится?
Шаманка усмехнулась, подошла к сундуку, которого не было, когда я уходила в ванную комнату. Старуха извлекла из сундука лавандового цвета платье, сшитое по горенской моде, с длинными рукавами, отороченными мехом, с высоким горлышком.
— Одевайся пока, — скомандовала она, швырнув мне наряд. На ощупь он оказался удивительно мягким. Нижнюю рубашку мне тоже нелюбезно кинули.
Я торопливо начала одеваться в надежде, что слой ткани сможет меня хоть чуть-чуть защитить от цепкого взгляда шаманских глаз.
— Ты думаешь, наши котики всегда были такими милыми и внимательными? — выкрикнула Зура вопрос, и в нем был неподдельный гнев. Я пожала плечами, впрочем, моего ответа не требовалось, потому что она продолжила также эмоционально, — Нет! Еще двести лет назад горенцы относились к женщинам хуже, чем к скоту! Они брали когда хотели, сильные и грубые. Горенки были замученными, перепуганными, несчастными созданиями. Богиня прогневалась и наказала нас темниками. Эти монстры, сотканные из тумана, забирают себе невинные души, может быть, спасая от наших мужчин с их низменными повадками, а может быть и питаясь ими. Кто разберет этих жутких иномирцев. Они появляются из ниоткуда и исчезают вне куда. К счастью, они не могут проникать вовнутрь помещений, но стоит хотя бы одной девственнице оказаться на улице, она рискует привлечь внимание этих призрачных тварей.
Зура рассказывала зловещим полушепотом, и ее маленькие глазки сверкали недобрым огнем.
— Сначала горенцы принялись отчаянно сражаться между собой за оставшихся женщин, но через десять лет, когда нашего народа почти не осталось в этом мире, до них дошло, что нужно что-то менять. Тогда отец Харна собрал оставшихся в живых и установил новые порядки с защитниками и браком. У женщин появились права. К нам стали прислушиваться. И вот тогда Богиня одарила наших мужчин второй сущностью, чтобы они лучше могли нас защитить. Но разрыв между мирами на священном пике Уоль не убрала, потому что они еще не заслужили прощение! Они вынуждены мириться с новыми правилами, но в душе все также мечтают об одном: брать, когда им вздумается!
Я с ужасом смотрела на Зуру. Харн с его заботой и терпением никак не вписывался в страшную картину, которую нарисовала сейчас старуха.
— Мне кажется, вы не правы! Они изменились. Повелитель другой, он очень хороший, — встала на защиту мужа я.
— Глупая девчонка, много ты знаешь о мужиках? Беги! Хочешь, я скажу Харну, что он должен отпустить тебя, что твоя судьба в другом месте? Ты вернешься в свою Цветинию. И все будет как раньше. Повелитель подчинится мне! — приблизив вплотную свое сморщенное лицо, пообещала Зура.
— Нет! — отпрянула я. Вернуться домой было очень заманчивым предложением. Но я чувствовала, что ведьма темнит, ей самой это выгодно. Для Харна это плохо. А он мне нравился… очень! Я уже не представляла, как буду жить без него. Поэтому повторила четко, чтобы даже фанатичная шаманка поняла, — Мне дорог мой муж. И я хочу остаться с ним.
Зура топнула и, осуждающе помотав головой, заявила:
— Глупая девчонка, ты еще пожалеешь…
Она вышла, громко хлопнув дверью, так и не рассказав мне про мой амулет. Тут же ко мне проскользнула Нати, она была бледная и перепуганная:
— Принцесса, я должна вам сказать…
Но сказать девушка не успела, следом за ней в комнату вошел Бирл и с очаровательной улыбкой заявил:
— Лавандина, ты выглядишь потрясающе. Моему брату повезло с женой. Идем же скорее к пленницам, они там, кажется, уже рыдают.
Нати схватила меня за руку и заглянула в глаза с мольбой, но Бирл настойчиво повторил:
— Идем, повелитель сказал, что ты обещала их успокоить.
И я пошла, прошептав Нати:
— Потом поговорим.
Страх, отразившийся в ее глазах, зародил в моей душе дурное предчувствие.
В холле у входной двери нас уже ждал все тот
